по ладони другой руки. "Будет те!" - говорил весь её довольный вид. Олежку подтащили поближе к креслу.
- Лёг! - цепочка со свистом обожгла его, и он простёрся ниц, вытянув перед собой скованные руки. Женька натянула цепочку и водрузила ногу ему между лопаток.
- Сейчас мы будем тебя судить. Знаешь, в чём ты виновен? Понимаешь, что тебя ждёт? Ну? Не слышу! - цепочка прошлась по его попе. Вздулся кровавый рубец.
- Дда... - пролепетал он. Тут же Женька снова несколько раз очень больно опоясала его цепочкой, Марина ожгла плетью.
- Да, госпожа Женя! - спохватился Олежка.
- То-то же! А пока - немного подождём! - Женька с силой прижала его ногой.
Ждать пришлось достаточно долго. Шея и плечи у Олежки уже начали неметь и отекать под тяжестью Женькиной ноги, но Лера всё не появлялась. Видимо, Лера специально затягивала время чтоб Олежка подольше понервничал ожиданием. Его действительно бил усиливающийся с каждой минутой страх - какое изощренное издевательство или истязание придумают ему девки? Обычной поркой, как он понимал, сейчас не отделаться, за попытку бежать его ждёт страшное наказание. Он непроизвольно дрожал всем телом, плечи у него часто прыгали, пот струился по бокам и лицу. Девки видели его состояние, это их явно ужасно забавляло. Женька едва сдерживала хихиканье, Марина с Вероникой о чём-то шептались. Весь пребывая в этих мыслях, Олежка уже перестал замечать окружающее, ужас захватил его полностью. Он не сразу и заметил, как из маленькой комнаты показалась Лера.
Одета она была почти так же, как и в первый раз, когда его "посвящали в раба": чёрный корсет "под кожу", кружевные чулки чёрного цвета, те же самые туфли на высоченном каблуке с толстой подошвой, так что идти ей приходилось почти что на цыпочках, разве что стринги были ярко-красными. Брови и ресницы густо накрашены, на глаза наложены очень тёмные тени. На губах помада имела столь ярко-алый цвет, и накрашены они были столь сильно, что рот уже не воспринимался как часть лица, скорее казался чём-то обособленным, словно огромное пятно-нашлёпка. Таким же ярким лаком были выкрашены и ногти. Волосы были заплетены в косу, сложенную пополам, в виде петли, и своим концом пришпиленную к её основанию, а в огромных оттопыренных ушах висели серьги из множества концентрических колец всё уменьшающихся размеров, вставленных одно в другое, приходящих в движение при малейшем шевелении. В руках девушка держала длинную тонкую тросточку, оплетённую кожаными ремешками.
Покачивая бёдрами, Лера не спеша прошлась по комнате, выбрасывая ноги словно цапля, громко щёлкая каблуками, и сгибая эту тросточку буквой U то вверх то вниз; та была очень упруга, поскольку тут же и выпрямлялась. Затем она обошла Олежку, постояла над ним словно любуясь, пощекотала его кончиком тросточки по попе и вдоль спины, подойдя к креслу, всё так же не спеша уселась на него. Сильный рывок за цепочку и пинок под рёбра - "Ты там не уснул?!" - вывел Олежку из оцепенения, и он на животе пополз к ногам госпожи. Лера ещё раз согнула тросточку, почти колесом, взяла цепочку из рук у Женьки, крепко натянула её.
Носком туфли Лера приподняла его голову под подбородок, с каким-то наслаждением оглядела его, жалкого и трясущегося. Поднесла тросточку к его лицу, слегка похлопала ею по его щекам.
- Сладкий, знаешь что это такое? Это ещё один твой нравоучитель, тоже хлыст, одна из его разновидностей, называется стек. Очень скоро ты познакомишься с ним вплотную, он будет учить тебя вести себя правильно, а потому сейчас поцелуй-ка его! Ну? Оглох, или не понял что велит госпожа?
План "Три икса"