почти от самых яичек и до низа копчика. Олежка выл, кое-как вертелся, но девки только сильнее прижимали его к крышке стола. Далее Лера, как и Вероника, стала бить то по одной, то по другой половинке его попы. Залитый крупным едучим потом обессилевший от дикой боли Олежка уже перестал так активно вырываться, он лишь слегка подёргивался и непрерывно орал в подушку.
Закончив свою часть, Лера опять стала держать ему голову и зажимать рот, а Вероника поменялась местом с Мариной. Та по примеру Леры тоже погладила стеком Олежку по бёдрам и между ягодицами, долго перекатывала и переваливала во все стороны его яички и член, затем стала очень быстро и больно хлестать влево и вправо, не только по попе, но и по бёдрам. Боль уже не растекалась по нему жидким огнём, она охватила всю его среднюю часть тела как непрерывно пылающее пламя. В глазах у него стояла багрово-чёрная пелена. Казалось, вот-вот всё перегорит и рухнет.
Но свои три десятка ударов Марина выдала ему быстрее предыдущих мучительниц, и её место заняла Женька. Грубо облапав его за попу, она крепко шлёпнула Олежку по обоим ягодицам, затем погладила по ним сначала кончиком, а затем и самим стеком. Стеганула по обоим краям ягодиц, снова погладила, и опять ударила столь больно, что у Олежки перехватило дыхание. Повторяя раз за разом, после десятого удара она начала прямо-таки зверски хлестать его по левой ягодице, стараясь по нескольку раз угодить по одному и тому же месту. Отпустив ему таким образом десяток ударов, она вдруг прекратила порку, и так же как и Лера концом хлыста приподняла ему яички и член.
- Девочки, вы ничего не заметили? - подцепив его член на стек, она потрясла им. - Помните, в последний раз кожица у него была сдвинута и была видна залупа? А теперь он выдернул её обратно, стал как мальчик-девственник!
Девки ещё немного пообсуждали про эту его кожу, которую он в первый день своего пребывания дома с таким трудом выпростал обратно, как одно из последствий его плена, даже напоминаний об этом поганом логове, и Женька снова принялась за забаву. Теперь она с такой же яростью хлестала уже по правой половинке его попы, и досчитав оставшиеся удары, Олежку перестали держать. Он продолжал лежать на столе, приходя в себя. В глазах стояла серая пелена, голова уже ничего не соображала.
Недолго пошептавшись меж собой и сально хихикая, девки вдруг развернули его поперёк стола так, что попа у него оказалась почти на весу, а с другой стороны на крышке стола были лишь лопатки, голова была в воздухе, и он держал её прямо мучительным напряжением шеи. Со стороны попы к нему зашла Вероника с уже пристёгнутым крупным страпоном, взяла его за бёдра, и длинными фрикциями стала входить в его дырочку. И как только этот "ствол" вошёл в него, спереди к нему приблизилась Женька. Подойдя задом, она оказалась над его лицом, касаясь своей попой его груди. Слегка присела, крепко схватила за волосы на затылке, и прижала лицом к своей вагине. И пока Вероника, крепко вцепившись в Олежкины бёдра, работала у него сзади, то замедляя, то ускоряя темп, иногда вынимая страпон и тут же с силой всовывая вновь, он старательно вылизывал у Женьки то клитор, то губки, проникая языком либо слегка, либо всовывая его насколько хватало, сильно засасывал и резко отпускал, затем повторяя это снова.
Кончила Женька несколько раньше Вероники. Её затрясло, с какою-то звериной силой она сдавила ляжками Олежкину голову, слизь струями залила его лицо. Через
Такая вот работа!