пару минут кончила и Вероника, со страпоном к его попе приникла Лера, а место Женьки заняла Марина. Всё остальное прошло точно так же, но только первой окончила Лера. Отдохнувшие, но совершенно не насытившиеся Вероника и Женька теперь уже поменялись местами. Женька долбила Олежке попу, а Вероника, извиваясь, прижимала его лицо к своей резко воняющей промежности, стонала тяжко дыша. После так же поменявшихся местами Марины с Лерой Олежку сбросили со стола, и поставив на колени, заставили вылизать хозяйкам между ягодицами и в анальных отверстиях.
- Что-то мне всё хочется отодрать его ещё и ещё, - вдруг сказала Женька, вновь пристёгивая двусторонний страпон. Резко поддёрнув Олежку за ошейник, она заставила его привстать и бросила грудью на стол. Середину цепочки засунула ему между зубами как узду, сильно натянула, и за затылком у него забрала в кулак обе её стороны. Облапала и нашлёпала его жутко болевшие ягодицы. Навалилась на него всей своей массой, и одной рукой обхватив его под живот, а другою натягивая "узду", так что на уголках рта у него проступила кровь, с выкриком "Нноо, поехалиии!" засунула страпон ему в попу, и мощно оттрахала Олежку.
После больше уже никто не захотел - остальные девки насытились вдосталь.
- Отжарим перед сном. Чёй-то хочется жрать! - и Олежку поволокли на кухню. Заставили встать на колени, правое запястье освободили от "браслета", кинули перед ним десятка два средней величины картофелин и пихнули мусорное ведро. Дали маленький ножик.
- Чисть! Потом изжаришь на сале! Смотри не спогань! Иначе тебя самого так отжарим плётками, что от твоей жопы останется кусок голого мяса! - Лера щёлкнула Олежку стеком ниже лопаток.
- Пересол, он сам знаешь где! В твоём случае - на жопе! Если крепостной повар пересолит пищу барину, отвечала его спина! На конюшне! Так и нам ответит твоя задница! Кстати, и за недосоленное - тоже! Полчаса тебе на чистку картошки, и не вздумай из картошины сделать горошину! - Марина огрела его плетью, и держа за цепочку уселась на табурете позади него.
Олежка старался изо всех сил. Быстро и тонко снимать кожуру с картошки у него получилось плохо. Марина покрикивала на него, хлопала по плечам плетью, подпихивала ногой под зад. Затем вдруг большим пальцем ноги стала расширять ему ягодицы, и в следующее мгновение он почувствовал, как этот палец входит к нему в попу. Олежка дёрнулся, едва не вскрикнув. А ступня госпожи, всё более и более расширяя дырочку, стала входить в него. Когда вошли четыре пальца, он почувствовал резкую боль. Дёрнулся вперёд, но Марина как бы обхватила его второй ногой спереди, натянула цепочку и крепко хлестнула плетью по затылку, продолжая пропихивать ногу. Нажав посильнее, она всунула ему в анальное отверстие всю ступню до самого подъёма, стала крутить ею там, толкая взад-вперёд. Борясь с собой, Олежка старался не думать о том, что с ним делается, только чистил и чистил картошку, одну за другой.
- Ну что, всё закончил? - Марина рывком за цепочку развернула его к себе, ткнула в лицо ему ногу. - Быстро облизать! - прикрикнула она, подкрепляя окрик ударом плети. - Теперь знаешь что надо делать? Промой картошку, бери сковороду!
Вошедшая Лера кинула на стол здоровенный кусок сала, половину которого Олежке было приказано нарезать мелкими кубиками.
- Пока оно жарится, так же нарежешь картошку, а потом и цибули! - плеть со свистом обожгла ему спину.
Вывалив картошку на огромную сковороду, где уже шипело сало, Олежка начал нарезать луковицы. Слёзы ручьями лились у него по лицу, но под ударами плети он кое-как
учительница танцев (часть 2)