тоже достань, - отозвалась Женька - всё равно какой! Хотя нет! Возьми который пожёстче!
- Я пока что не знаю! - прогудела с переднего сиденья Вероника. - Хотя если вдруг захочу, всё равно придётся останавливаться!
- Я тоже после решу, - хохотнула Лера.
Не залезая в машину, прямо на обочине Марина продела ноги в петли страпона, затянула ремешки. Захлопнув дверцу, за волосы вытащила Олежку из промежутка между сиденьями, часто дыша расстегнула и спустила с него штаны. Крепко отшлёпала, и придерживая его за попу, нацелилась кончиком страпона в его дырочку. Коснулась, и резко усадила к себе на ляжки. Олежка вскрикнул от боли, но Марина обхватила его за талию в замок, и стала подбрасывать, крутя в нём страпон во все стороны. Тот, делая вид что "подмахивает", старался занять положение чтобы этот адский штырь в его попе причинял ему поменьше мучений. Но теперь он хоть мог разглядеть местность, по которой они ехали, если не из-за спин сидящих впереди, то хоть в боковое стекло. По обоим сторонам дороги, начинаясь в двух-трёх сотнях метров от неё, раскинулись огромные, насколько хватало глаз, поля. И только где-то у самого горизонта будто плавали в воздухе в маревном туманце окоёмы редких рощиц. Дальше впереди между полями зеркалом блестела поверхность громадного пруда. И ещё дальше, над самым горизонтом, как казалось, неподвижно висел заходящий на посадку самолёт. Ещё один, ранее взлетевший, таял в небе, набирая высоту, устремившись прямо в огромное как гора или башня облако.
Машина неслась. Гулкий ветер обтекал её. У Олежки тлела слабая надежда, что возможно их остановит случайный дорожный патруль, и тогда можно будет закричать, призывая о помощи. Но четырехполосное шоссе было по-прежнему пустынно в этот час, и одни лишь ласточки носились над самым асфальтом, прочёркивая воздух. Разве что раз в минуту-другую попадались одна или несколько встречных машин, в основном грузовых, или тех, которые Лера обходила в считанные секунды. Проскочили в одно мгновение новый красивый мост через какую-то ленивую медленную словно застывшую речонку. Олежка даже не успел прочесть её название на дорожном щите перед мостом. Невдалеке от берега, по течению чуть ниже моста, была заякорена маленькая деревянная лодочка, в которой сидели грузный пожилой рыбак в соломенном бриле с широченными полями и мальчик; дедушка и внук, закинув удочки каждый со своего борта, следили за поплавками. В стороне виднелось утопающее в зелени какое-то поселение.
Олежка и не заметил, как Марина кончила. Её снова затрясло, она сжала Олежку с такой силой, что казалось, все внутренности у него выдавятся через рот. Затем она повалила его на пол машины, и тут же он оказался в руках у Женьки, давно уже поджидавшей с торчащим колом страпона. Опять резкий вход, и теперь он скачет уже на Женькиных бёдрах...
Та мучила его достаточно долго. Её твёрдый страпон причинял Олежке сильную боль, он не только раздирал анальное отверстие, но и давил внутри. Он даже испугался, как бы она не повредила ему саму прямую кишку. Бурно кончив, Женька бросила его на пол и наступила ногами на затылок. Лера с Вероникой решили не останавливать больше машину, не пересаживаться туда-сюда и взад-вперёд, а уже по приезду на дачу оттянуться по полному.
Но через несколько минут снова оживилась Марина. Схватив Олежку, она велела щекотать ей губами внутренние части бёдер, не доходя до самого верха. И ублажая госпожу, он вдруг почувствовал, как машина свернула на другую дорогу и поехала с куда меньшей скоростью, часто делая повороты то вправо то влево.
Кэтрин (окончание "Переломного уикэнда"). Цилиндр