руками, начал подтягиваться, и кое-как, с помощью рук, встал на ноги. Немного пригибая плечи, шагнул из сарая.
- Хиляк! Швыдче! А ну дуй до бани! - крикнула Женька и треснула его по попе палкой.
Спасаясь от ударов, Олежка побежал бегом настолько быстро, как это позволял висящий на его плечах груз. Женька, несмотря на свою тяжеловесную фигуру, бегала неплохо, и во время пути успела ещё раз десять огреть его. Так он добежал до бани - аккуратного строения, срубленного из оцилиндрованных липовых брёвен, с черепичной крышей и торчащей из неё трубой.
Там его заставили аккуратно сложить все дрова около изящной печки с камнями на особых выступах - "карманах" и с огромным баком для горячей воды, и погнали обратно. Девки, посовещавшись, всё-таки порешили, что хоть сейчас там дров и хватит с запасом, но всё же лучше сразу ж отнести ещё столько же, и сложить в специальном рундуке под скамейкой в предбаннике. Олежку вновь нагрузили, вновь он поднялся под ехидные прибаутки девчонок. Видимо, его специально, веселья ради ставили на колени, а не нагружали уже стоящим на ногах, видя, каких трудов ему стоит подняться.
- Живее перебирай ногами, корова! - прикрикнула Женька, и бросилась за ним вслед.
Спасаясь от очередного удара, Олежка сделал рывок вперёд, слишком сильно нагнулся, ноша перевесила, и он плюхнулся на руки. Короб вместе с дровами перелетел через его голову, поленья разлетелись в разные стороны.
Под градом палочных ударов, под брань, насмешки и угрозы подошедших девчонок он ползал на карачках, собирая рассыпавшуюся ношу. С огромным трудом всунул плечи в крюки короба, но никак не смог встать с грузом на спине, как ни колотила его Женька палкой и как ни пинали остальные девчонки. Видя, что побои не смогут дать результата, они всё-таки подхватили его под мышки и помогли встать. Вероника подтолкнула Леру.
- Можно было бы здорово позабавиться! Этот доходяга никогда бы не встал самостоятельно! Надо было взять плётки, и заставлять подниматься! Он бы тут кувыркался хоть до китайской пасхи! Только б и делал, что собирал обратно поленья, и снова летел бы мордой в землю! И всё - под плётками!
- В следующий раз, не один день здесь будем! Сегодня некогда, впереди веселье позанятней! Одной рукой за две пизды не схватить, в сутках только двадцать четыре часа! - шепнула ей Лера.
В предбаннике, откинув длинную лавку у стены, он аккуратно разложил дрова в ящик под нею при непрерывных ударах палкой, так же его заставили вымести пол, отнести дровоноску обратно в сарай. А пока Лера, поворачивая то один, то другой кран, заполняла ёмкости водой, пока топилась печка и нагревались вода и помещение, Олежку приковали наручниками к перилам правого крыльца дома, у самой нижней ступени...
Облокотившись плечом на стойку перил, к которой он был прикован, Олежка стоял коленями на камнях дорожки у крыльца. С дикой, лютой тоской смотрел он то в небо с едва движущимися огромными как горы клубящимися облаками, то скользил взглядом по пёстрым, перемежающимся всеми красками цветникам. Лёгкий сухой ветер нёс откуда-то издалека, из просторов лугов, из садов смеси ароматов трав и цветов - терпко-пряные, душистые и сладкие, шелестел листьями деревьев, и обдувая Олежкино лицо, сушил всё текущие по щекам слёзы, ласкал его волосы, заносил всё новые ароматы неведомых просторов в этот огороженный высоким забором прямоугольник... Щебетали и распевали птицы, звенели, заливались трескучими трелями полчища кузнечиков в траве. Носились, внезапно зависая в воздухе и вновь срываясь с места, десятки крупных стрекоз, играли бабочки. Из трубы бани вырывался лёгкий дымок. И вот в таком
Романтика (в кавычках)