случай, если Лере потребуется помощь в усмирении жертвы.
- Ты можешь как угодно зажиматься, не пускать в себя, но я всё равно захоломандрячу тебе, - стала разъяснять Олежке Лера. - И чем больше ты будешь сопротивляться, тем сильнее я буду пихать в тебя, а значит, тем больнее тебе будет. Станешь отбиваться - выпорем так, что сегодняшняя порка покажется тебе милой лаской. Так что в твоих интересах полностью расслабиться и отдаться. Ясно?
- Целку рвать всегда больно! - ржали подруги. - Раз пять будет очень больно, а потом ещё столько же - просто больно!
- Давай, не противься, если не хочешь лишних неприятностей! - сказала Лера.
- Раком, раком!... Рачком, рачком, бочком, бочком!... Сейчас задний выход будем превращать в задний вход! - прихохотывали Марина с Женькой.
Олежка с тяжелым вздохом повернулся, и подобрав под себя колени, лёг на них животом, и спрятал лицо в сгибе локтя. Подставил попу. Лера тяжело и шумно, словно лошадь, дышала позади него. На его дырочку потекло что-то холодное и скользкое, вроде геля. Груди девушки щекотно прошлись по его спине. Олежка всхлипнул и застонал...
Возбуждая себя, Лера проводила грудями, едва касаясь кожи, Олежке от попы и до лопаток. Нежно, словно лаская, она то мотала ими из стороны в сторону, ненадолго останавливаясь на одном месте, то протягивала ими, прижимаясь сильнее и как бы зигзагами, то шлёпала ими по его спине, перемещая как бы "скачками". Дыхание у неё становилось всё чаще и сильнее, и вот уже она крепко схватила Олежку ставшими горячими ладонями снизу за бедра, и сильно поддёрнула его вверх.
- Приподними свою каку! Слышишь меня?! - И видя, что он не реагирует, находясь в состоянии ступора, Лера звонко шлёпнула его своей маленькой, но жёсткой ладошкой по его исхлёстанной болевшей попе. - Раком встань! По-нормальному! - Схватив его снизу под бёдра, она с силой дёрнула его на себя и вверх. - Встань по-человечески, б**дь! Раком, как положено!
Олежка выпрямил колени, попа его приподнялась.
- Вот так, кое-как сносно! Плечи ниже! - И Лера отпустила ему второй шлепок по другой половинке попы. Подсунула ему под живот стоймя толстую тугую подушку.
- Тряпку снизу подсунь! Девочка может кончить! - раздался из соседней комнаты смех Марины.
- Нехай спробует! Всё дочиста вылижет языком! Не мешай! - Лера взобралась выше, и с силой упёрлась подбородком Олежке в плечо около самой шеи, руками подтягиваясь за бёдра. Изо рта у неё неприятно пахло вчерашним перегаром, смешанным с запахом недавно выпитого пива, табаком, луком, чесноком и селёдкой; от подмышек за метр разило потом. Олежка глубже уткнулся лицом в сгиб локтя.
Округлый утолщённый, смазанный чем-то конец страпона коснулся самой середины Олежкиной дырочки. Его анус рефлекторно съёжился и втянулся вовнутрь. Лера слегка нажала, больно упёрлась подбородком Олежке в то место, где плечо переходило в шею, с силой сжала пальцами его бёдра около самого живота, и сначала короткими и частыми, а затем всё более размашистыми толчками с нарастающими усилиями принялась входить Олежке в попу.
Сперва конец страпона лишь немножко раздал ему сфинктер. Лера, сцепив руки у него под животом, надавила с силой, присунула вглубь. Олежку резанула боль. Он вскинулся, слегка подпрыгнув, но девушка навалилась на него всем весом, им же надавливая на страпон, и одновременно тянула его на себя, натягивая на этот штырь. Страпон, даже не разжимая, а раздирая сфинктер, под весом тела Леры и усилиями её рук вломился в Олежкино анальное отверстие. От адской, нечеловеческой боли он разве что не потерял сознание. Глаза застило багрово-чёрной пеленой. Он уже ничего не
Бывает и такое