на живот. Марина позволила ему встать поудобнее, и делая волнообразные движения телом, принялась двигать столб страпона взад и вперёд, на входе замедляя движение и подёргивая тазом.
К счастью, она не вынимала страпон полностью как Лера, но бушевала в Олежкиной дырочке вдвое сильнее, в немалой степени благодаря своему крупному весу. Кончила она очень бурно, сильно дёргаясь как в конвульсиях. Почти бессознательно её трясло как в припадках, корёжило, и она едва не разорвала Олежке задний проход. Со стонами Марина отвалилась назад; из-под кожаных трусиков у неё по ногам текли струйками выделения.
Дождавшись, когда она, вся ещё пылая, покинет комнату, Олежка вытянулся, и дрожа как в лихорадке, стал лишь ожидать, что с ним будет дальше. Надеяться можно было только на худшее.
И это худшее не заставило себя ждать. В комнату широким резким шагом влетела Женька, злая как десять павианов. Своенравной девке было в смерть как обидно, что она оказалась в последней очереди, но не имея возможности излить свою досаду - сама ж потянула карту из колоды - она решила отыграться на беззащитном Олежке. В одной руке Женька несла страпон на ремнях, несколько короче, чем у Леры, но потолще, массивней, в другой же - тонкий длинный и гибкий пластиковый прут, расщеплённый надвое на треть своей длины, и концы его были несколько разведены.
Не успел Олежка и чего-то понять, он даже не заметил быстрый взмах, как девка жиганула его наискосок попы, попав концами прута в нежную складку в самом низу попы. Олежке показалось, что под кожу и глубже вплеснуло расплавленным металлом. С криком он подпрыгнул на животе, но Женька огрела его ещё больнее.
- Цыц! А ну на пол! С кровати вставай! - Она жвыкнула его снова, схватила за ошейник и рванула так, что Олежке едва не перекрыло дыхание. Следующим рывком он полетел с кровати. - Встал! И нагнись! - раздался властный окрик.
И тотчас же его голова оказалась как в тисках зажата между широченных Женькиных бёдер. От жалящего словно огнём удара прутом он подпрыгнул, но Женька подхватила его под живот, и хлестала, хлестала, хлестала, непонятно за что. Просто заводя себя. После швырнула его на кровать, и стала пристёгивать свою ужасную игрушку.
Олежка успел заметить, что выкрашенные хною волосы на Женькином лобке круто завиты вверх несколькими валиками, и только по сторонам заплетены в две тонюсенькие косички, которые и щекотали ему шею, когда его голова была зажата между её ног. Женька же в это время продела ноги в петли страпона, расставила пошире свои необъятные ляжки, вжала между губками влагалища какой-то округлый выступ неправильной яйцевидной формы на другой стороне страпона очень выпуклый в середине, и как бы срезанный у тонкого конца, с бугорками для массирования клитора и точки "G", расположив его так, чтобы он занял нужное ей положение. Затем застегнула поясок, затянула петли на бёдрах, и от них, а также между ног крепко притянула ремешки к пояску. Ещё несколько раз наспех, а потому не так сильно, но всё равно очень больно настегала Олежку по голой попе.
- Ну, держися чья-то срака! Мой страп, твоя жопа! А ну вставай как положено! Или ещё накалить? - и поперёк Олежкиной попы вздулся ещё один рубец.
Олежка послушно встал на колени, и прогнув спину, подобрал живот и грудь почти к самым ногам. Задрал кверху попу, приняв почти что форму буквы "Л". Женька хохотнула, и стегнула его кончиком прута по самому краю левой ягодицы в середине попы. С удовольствием глядя, как он дёргается и завывает, она оделила его таким же хлёстким
Приемыш