что ее здесь нет. «Меня нет... Я - легкая дымка... Я прозрачнее воздуха... Я меньше пылинки...». И еще даже не проглотив последнюю порцию спермы женщина лишилась чувств. Последнее, что она услышала, как Дикий взвизгнул:
— Блядь! Рубер! Откуда он здесь взя...
Глава 2. Красное и белое
Когда Илона пришла в себя, то первым делом побежала в туалет при раздевалке, чтобы как следует проблеваться в унитаз. Воды в кранах не было, пришлось прополаскивать рот прямо из бачка. Потом она села на унитаз, не в силах сдвинуться с места и пытаясь прогнать из мозга виденья раздевалки для мальчиков. Из нее все еще вытекали соки прямо в слив, возле рта чувствовалась размазанная сперма, пуловер задран к горлу, а бюстгальтер – вниз, обнажая великолепные тяжелые груди правильной каплеобразной формы... Но что случилось в раздевалке?
Один угол раздевалки был словно выкрашен сумасшедшим художником красной краской методом набрызга. Вот только это была не краска, а кровь... Дикий был буквально растерзан на кусочки. Это явно постаралось то чудовище, «рубер», который выбил решетку, разделавшись с бандитом быстро и радикально. Последний даже не успел выстрелить. Вот тебе и прокаченная скорость... Хотя конечно ему в оправдание нужно указать, что его член в это время был во рту Илоны и активно выбрасывал сперму.
Выходить в зал не хотелось – там стояла странная тишина, и даже представить страшно, что мог сделать рубер с учениками, если Дикий не смог договорить фразу до конца. Возвращаться в раздевалку не хотелось, но там был автомат, пистолет Дикого и фляга с живчиком... Этот ужасный напиток был необходим как никогда – уж больно хорошо он улучшает самочувствие и прочищает мозги.
Стараясь не смотреть в угол, где лежал Дикий различного размера кусками, женщина вышла из туалета. Надо было бы поискать что-то, чем прикрыть зад (выше пояса-то она, подтянув бюстгальтер и одернув пуловер, выглядела более-менее прилично), но оставаться здесь лишнюю секунду не хотелось, как из пушки. Автомат оказался жутко тяжелым, а вот пистолет, наоборот, каким-то слишком легким. Заодно она подпоясалась ремнем с кобурой, флягой и устрашающего вида ножом в ножнах. Такое впечатление, что рубер для начала располовинил бандита, отчего ремень почти без следов крови шлепнулся на пол.
А еще в углу Илона заметила маленький красный шарик, который Дикий называл жемчужиной, хотя, безусловно, на жемчужину это было похоже только размером и формой. Отодвинув решетку, она подняла «жемчужину»... А потом вдруг забросила ее в рот, запив живчиком... Что стало причиной такого странного поступка? То ли слова Дикого, что жемчужина может сделать сильнее. То ли странная теплота, пошедшая от шарика, когда он оказалась в руках. То ли общая неадекватность сознания женщины, попавшей в какие-то невообразимые условия. То ли всё вместе.
Илона не успела испугаться от этого, в общем-то дичайшего, поступка и от странного тепла, прошедшего от желудка до кончиков пальцев, как всё прошло. Никаких изменений в себе женщина не почувствовала, поэтому торопливо направилась из раздевалки... И тормознула, пройдя мимо зеркала. Вернувшись на пару шагов назад, она взглянула на свое отражение. Безусловно, всё произошедшее ее не красило: помада размазана вокруг губ, возле которых обнаружилось пятно подсохшей спермы, полоска свернувшейся крови из разбитого носа украшала верхнюю губу, туш подтекла под глазами... Но куда делись морщинки возле глаз и рта? Куда делась намечавшаяся дряблость кожи? Каким образом рассосались начинающие формироваться брыли? Почему чуть тяжеловатый подбородок стал точеным?
Надо было спешить, но Илона несколько минут разглядывала себя в зеркало, пытаясь понять, почему в зеркале отражается лицо не 40-летней, а, максимум, 30-летней...
Побыть девочкой