заражение только перед самым обращением? Какой смысл в нем? – Дикий время за разговором не терял. Он сдёрнул с Илоны юбку так, что пуговица отлетела, а молния попросту разошлась. Его железная ладонь вторглась между бедер, грубо исследуя половые губки через токую ткань трусиков.
— Большой смысл, - обиделся Хром, и перенес свое внимание на Раду. Он шлепнул ее по девичьей попке: - Ну чего затихарилась? Давай шибче, - и принялся звонкими ударами отбивать ритм, с которым девушка должна была насаживаться.
— Пожалуйста, не надо, - попискивала учительница, ощущая, как неумолимые пальцы проникают во влагалище вместе с тканью. – Вы пожалеете, думаете, на вас управы не найдется?
— Ладно, - вдруг отстранился насильник. – Давай по-хорошему. Я тебе дам лекарство, а ты за это уже начнешь делать мне красиво. Голова же болит? Может быть, суставы крутит и в желудке тяжело? А еще страшный сушняк, хуже, чем с похмелюги?
— Да, - проблеяла Илона, на краткий, совсем-совсем кратенький, миг почувствовав разочарование, что ее перестали, пусть и грубо, но ласкать между ног.
— На! – мужчина отстегнул от пояса флягу, сунул ее женщине, и принялся за старое – на этот раз запустив руку сзади и сразу сдвинув трусики, чтобы уже без всяких препятствий просунуть палец во влагалище. Илона вздрогнула, но протестовать не посмела – на глаза попалась рукоятка пистолета, до этого спрятавшаяся за флягой. Была мысль выхватить оружие у насильника и застрелить вместе с Хромом. Но потом вспомнилась нечеловеческая скорость, с которой Дикий выхватил пистолет в спортзале, и она послушно отвинтила крышку. И глотнула... И тут же выплюнула все фонтаном: Немудрено: вкус был ужаснее всего, что сегодня с ней происходило! Такое впечатление, что это пойло изготавливали в избе Бабы-Яги из крепкого алкоголя, протухших лягушек и экскрементов крыс, добавляли болотной жижи, а потом настаивали на жаренных мухоморах...
В следующий момент жесткая оплеуха бросила ее на пол. Губа стремительно начала распухать, из носа потекла кровь.
— Ты что это, сучка? – ей в лицо смотрело дуло пистолета, даже запах пороховой гари почувствовался. – Разбазаривать драгоценный живчик? Ну-ка пей, пока я тебе мозги не вышиб. Три средних глотка, не больше...
Илона со страхом посмотрела с пола на мучителя, и, собрав волю в кулак, поднесла к разбитым губам горлышко фляги, которую она умудрилась не выронить...
Удивительное дело, но это оказалось действительно лекарство. Буквально сразу головная боль стала отступать, сухость в горле смягчилась, а к тому моменту, как ее поставили раком, бросив грудью на скамью рядом с коленкой Рады, и разорвали трусики, самочувствие улучшилось настолько, что она даже порывисто вздохнула, когда крупный член с натугой втиснулся во влагалище. У мужа был гораздо меньшего размера, и дырочка, неимоверно растянутая, вдруг принесла определенную сладость. Что это было – то ли организм так отреагировал на резкое улучшение состояния, то ли в этом гадостном лекарстве был наркотик... Или афродизиак... Но женщина не смогла устоять, чтобы слегка не пошевеливать бедрами, пока Дикий рылся в скинутом тактическом рюкзаке, уронив большой автомат на пол с другой стороны скамьи.
Это Хром опять напомнил надеть на нее «сбрую» под угрозой сообщить Бэхе «всё»...
Ошейник начинал душить, если слишком низко опустить руки, рамка впивалась в дёсны, в груди врезался угол скамьи, но едва Дикий взялся за бедра и принялся с размаху забивать член, одновременно натягивая сочное женское тело, как Илона почувствовала дичайшее противоестественное удовольствие. Разум понимал, что это абсолютно за гранью – наслаждаться грубым изнасилованием с применением BDSM-предметов, то тело вело себя совершенно неприлично, постанывая и даже пытаясь подмахивать
романтичный секс