будет последним доказательством. Если брелок сработает на машине, стоящей вон там, мы будем уверены, что мама не остановилась в каком-нибудь отеле в Филадельфии, - рассуждала Брук.
Я отдал Брук ключ, и она рысью направилась к машине. Подойдя к ней, она нажала на кнопку брелка, и я увидел, как мигнули фары. К моему удивлению, Брук забралась внутрь и завела машину Натали. Она помахала рукой, проезжая мимо меня. Я быстро завел свою машину и развернулся, чтобы последовать за ней.
Мне не пришлось за ней ехать далеко. Она проехала квартал, заехала на стоянку Best Western, доехала до заднего угла и выскочила. Приблизившись к моей машине, она нажала на кнопку, чтобы запереть машину Натали. Затем забралась ко мне.
— Это только маленький кусочек того, как будет протекать жизнь мамы, - рассмеялась Натали. - Представь, когда она не сможет найти свою машину. Она же не сможет заявить об угоне в Филадельфии. Ее история рассыплется на допросе в полиции. Если она заявит об угоне здесь, ей придется объяснять, почему машина оказалась здесь, когда она сказала, что уехала на ней в Филадельфию. Ложь все усложняет!
Я не знал, гордиться ли Брук или записать ее на прием к психиатру! Мне бы никогда не пришла в голову такая гениальная идея. Но чем больше я об этом думал, тем больше она мне нравилась. Пусть Натали узнает на собственном опыте, как ложь способна укусить тебя за задницу.
Мы остановились у «Бургер Кинга» в нескольких милях вниз по дороге и съели немного картошки фри и гамбургер. Затем направились домой. Брук начала задавать вопросы, наводящие на размышления.
— Как давно, по-твоему, мама бегает за твоей спиной, папа? Как думаешь, она делала это много раз? Как думаешь, почему она это делает? Она что, сексуальная маньячка или что-то в этом роде? Как у вас с ней складывалась личная жизнь?
— Брук, я думал об этом. В последнее время она очень добра ко мне в спальне. Я на самом деле не могу на это пожаловаться. Что касается того, сколько и как давно, понятия не имею. Я никогда не думал, что она особенно распутна, - признался я. - Очевидно, я и понятия не имел, что что-то не так.
— Держу пари, она начала, когда стала вести себя с тобой особенно сексуально! Женщины делают это, чтобы уменьшить свою вину. Как давно она это начала? - поинтересовалась Брук.
— Не знаю. Наверное, на Рождественские праздники. Я думал, что последние пять месяцев жизнь идет прекрасно. Знаю, что Натали отсутствует больше чем обычно, но она всегда, казалось, стремилась загладить свою вину, - допустил я.
Почему-то обсуждать с дочерью интимные подробности моей сексуальной жизни казалось совершенно нормальным. Мы всегда были близки, нас сблизило еще больше. Для семнадцатилетней Брук была удивительно взрослой во многих отношениях. Секс в нашем доме никогда не был запретной темой. Мы с Натали чувствовали, что должны всегда быть честными и открытыми, когда обсуждали это с Брук. Мы хотели, чтобы она понимала опасности и подводные камни слишком раннего начала половой жизни.
— Ты ведь знаешь, что нужно сходить к врачу на осмотр? Ведь не знаешь, с кем был жеребец, правда, папа? Все, с кем он спал, можно сказать, спали и с тобой, если говорить о болезнях, - предостерегла Брук. - Тебе также стоит купить презервативы, если собираешься продолжать спать с мамой.
— Брук, я не собираюсь покупать презервативы! Разве это не будет сильным признаком того, что я что-то подозреваю? Твоя мама не дура, хотя и ведет себя так, - добавил я. -
Десять писем. Часть III. Письмо девятое