припадать к паху Павла. Впрочем, ощущение под губами и язычком неимоверной железобетонной мощи было тоже очень возбуждающе, и она проделала всю «уборку» с определенным удовольствием. Хоть и приходилось под наставлениями Ксении Михайловны прогибаться, выставляя голую попку к пололку. Ее даже не снимали в этот момент («не в канве сюжета» же!), поэтому она отдалась процессу вполне самозабвенно и с прилежанием...
Наконец хозяйка остановила минет:
— Ну, всё, хватит. А то присосалась, маленькая сучка. Давай, дубль три...
Несмотря на удовольствие прикасаться губами и ртом к мощному члену, одновременно такому нежному и такому жесткому, Катя успела ужасно соскучиться по тугой наполненности влагалища. Поэтому без промедления заняла свое «рабочее» место и, едва не вибрируя от нетерпения, в третий раз направила член в себя. И не смогла сдержать громкий протяжный стон – он показался ужасно горячим, чуть ли не обжигающим, что добавило непристойного наслаждения вдобавок к неимоверным размерам.
— Если бы я не была противницей традиционного секса, мне бы, наверное, захотелось, чтобы такой член вошел внутрь... - задумчиво протянула Ксения Михайловна, глядя в экран телефона в вытянутой руке, поставленной на живот Павла: чтобы наиболее приблизить акт соития без цифрового зума.
И повернула экран, и Катя, снова чувствующая себя эскимо на палочке, увидела, как весь экран занимают: голенький лобок, под которым неимоверно растягиваются влажные половые губки, постепенно наползающие сначала на багровую головку, а потом обнимающие увитый венами ствол...
Катя смутилась, поняв, что порноролик с ее участием выйдет по всем канонам: тут и общий вид забирающейся на член блондинки, и едва вмещающееся в рамки смартфона крупное отображение проникновения. Впрочем, долго терзаться по поводу собственного грехопадения ей не позволили. Хозяйка, вновь откинувшись и возобновив манипуляции между широко разведенных бедер, приказала:
— Поскачи, а то Павел уже весь извелся в ожидании, когда шлюшка его оттрахает!
Девушку долго уговаривать не пришлось – ей давно хотелось последнего, хотя и было неудобно в этом признаваться даже самой себе. Она еще немного боязливо глянула в кружочки камер (все же факт того, что половой акт с собственным участием снимают, нервировал), но потом осторожно приподнялась и опустилась, привыкая к ощущениям огромного члена внутри. Ощущения были восхитительными, и она, ругая себя за слабохарактерный проигрыш собственной похоти, принялась скакать, поскуливая и взвизгивая... И всё меньше сохраняя трезвый рассудок.
Только команды Ксения Михайловна еще рождали короткие мысли, быстро исчезающие в круговерти порочного наслаждения...
— Теперь раскачивай бедрами! Больше амплитуду! («Это происходит не со мной!». Член умопомрачительно ворочается, словно медведь в барсучьей норе).
— Сиськи невысоко взлетают! Поддай, сучка! («Это не могу быть я!». Груди подлетают так, что, казалось, вот-вот и оторвутся).
— Павел, возьми ее за соски и поруководи процессом! («Но я же не такая! Почему же?... Да к черту!». Соски до сладкой боли зажимаются между железными пальцами, и ей приходится, повинуясь им, так насаживаться, что, казалось, член вот-вот достанет до горла).
Уже полностью покорная своей хозяйке, готовая сделать для нее все, что угодно, в том числе и в съемке унизительного, извращенного сюжета, Катя немного приостановилась (не забывая конечно елозить на члене) и, мило улыбаясь произнесла в камеру:
— Шлюшка хочет ебаться в другой позе...
Ксения Михайловна вздрогнула и остановила пальцы, снующие в текущей, не меньше, чем у Кати, щелке:
— Ах, ты, маленькая сучка! Я чуть не кончила от твоих слов... Но, конечно же! Как наша маленькая блядь хочет теперь?
Катя тут же развернулась и, снова ухватившись за скользкий член пальчиками в перчатках, с придыханием опустилась, вполне осознавая, что камера схватит весь процесс насаживания стройной блондинки с округлой попкой. Но поделать с собой ничего
Тома ? не выходя из дома. Часть 2