Когда несколько часов назад Трейси на плечах притащила их в свою комнату, Гермиона ещё успела подумать: «Как хорошо, что при новом директоре старшие ученики могут позволить себе проживать отдельно». За дополнительную оплату, разумеется.
Гермиона и Джинни успели поспать, принять ванну, где пришлось утихомиривать подарки Малфоя, а сейчас нужно было поесть.
— Ты говоришь мне это всё время, довольно уже. И о какой репутации речь? Перед кем я должна её заслужить? Мне страшно это говорить, но если бы не случилось того что случилось с нами, я б никогда не узнала, с кем рядом нахожусь. Уму непостижимо! Половина школы – конченные уроды и мерзавцы! А ведь с кем-то из них ещё придётся сотрудничать в будущем, - Трейси начала заводиться, но взяла себя в руки.
Да, она до сих пор чувствовала свою вину перед Джинни и Гермионой. И за то, что однажды участвовала в глумлении над ними и за то, что неоднократно пыталась помочь, но так и не смогла. Она всегда подчёркнуто произносила: «мы», «нам», не отделяя себя от этих девушек, и принимая происходящее как общую беду. Гермиона которая всегда искала плюсы в любой ситуации, сразу подметила это и не смогла не согласиться: «Да, вот так и узнаёшь, кто друг, а кто....».
Трейси волновалась из-за другого. Сказать им или не сказать? Ведь если Малфой допросит их, а соврать они не могут, значит, всё откроется и очередная попытка провалится. А нового шанса не будет, до выпуска слишком мало времени. Но не сказать нельзя, без участия самих рабынь освободить их не удастся.
— Послушайте, девочки. Я понимаю, как это прозвучит, но есть человек, который сможет нам помочь.
— Ах, Трейси, ты опять, в который раз ты это говоришь? – вздохнула Гермиона, - И после каждого такого раза у меня внизу только делается шире.
— Но послушайте, другой возможности не будет, скоро Малфой вас увезёт, и тогда всё! – не унималась слизеринка.
Но бесполезно, её никто не слушал. Гермиона закусила губу и уставилась куда-то в пол, вероятно, вспоминая все предыдущие неудачные попытки освободиться и то, что за этим следовало. Уизли дремала, откинувшись в кресле и вытянув ноги в струну. Она вообще не принимала участия в разговоре, и было непонятно, слушает она или уже уснула.
Гермиона удивилась тому, что ещё способна думать, а не сошла с ума за последние месяцы. Она понимала, что из Малфой-мэнора им с Джинни не выбраться никогда. Последняя надежда была на Рона и Гарри, который сейчас добивался отмены закона о рабских контрактах, оббивая министерские пороги, но она понимала и то, что длиться такое дело может годами, а скорее всего не кончится вовсе, а Гарри не успокоится, пока чиновники не вытянут из него все деньги. Нет, это тупик. Да и хотела ли она снова видеть Гарри и Рона? Она не знала.
А если снова довериться Трейси? Не выйдет, так и что? Новые изнасилования? Так их всё равно не избежать. Терять-то нечего.
— И кто этот человек? – она устало подняла глаза на Девис.
— Ренджи Клирэвей. Вы его знаете.
Гермиона напряглась, пытаясь вспомнить:- Нет, впервые слышу такое имя.
— Когтевранец, второй курс.
— Уизли, убей меня, - закатила глаза Гермиона.
— Не могу, Малфой запретил, - отозвалась рыжая, не открывая глаза.
— Но он старше своих, он просто поздно попал в Хогвартс.
— Гребаный Мерлин! Соображаешь, Дэвис? Малфой взрослый маг. И ещё есть его папаша. Чем нам поможет малолетка? Что ты вообще о нём знаешь?
— Успокойся, Гермиона и послушай, - торопилась Трейси, - сама я его не знаю, но я хорошо знакома
Михаил