— Есть! – отважно вступила в разговор девушка Оксана. – «Окрасился месяц багрянцем».
— Ну, пойте, что ли...
— Окрасился месяц багрянцем,
И волны шумели у скал.
«Поедем, красотка, кататься,
Давно я тебя поджидал,
– запела вибрирующим сопрано Оксана, а дамы ей подтянули, Инна Степановна – отлично, а Валентина Анисимовна как смогла.
— Мне жаль, дамы! – развел руками я. – Антисемитизм получается! Надо петь не «поджидал», а «подевреивал», да и то сомнительно. Многие не поймут!
— Ну, я не знаю! – возмутилась Инна Степановна. – Чушь какая-то!
— Не чушь, – тихо сказала Оксана. – Вон Мандельштам написал про Сталина, что он рябой осетин, и его расстреляли.
— Ничего не понимаю! – воскликнула Инна Степановна. – Это когда было-то?!
— Еще неизвестно, – покивала Валентина Анисимовна. – Вдруг все вернется. Гайки потихоньку закручивают...
— Ну, тогда Вы сами что-то предложите, – сказала Оксана и покраснела. – Политически нейтральное.
— Да что далеко ходить! – бодро выпалил я. – Петь надо про рабочий класс или крестьянство. Они хоть что-то делают! Вот есть одна песня: «Вечер тихой песнею над рекой плывет...» А?
— «Уральская рябинушка», – сказала Оксана и покраснела пуще прежнего. – Музыка Родыгина, слова не знаю чьи.
— Чучелко, – беззлобно сказала Валентина Анисимовна. – Это надо знать. Стихи Михаила Пилипенко, редактора одной уральской газеты.
— Грянули! – скомандовал я и запел первым.
Когда мы спели «Уральскую рябинушку» под украинские бандуры три раза и немного охрипли, Валентина Анисимовна довольно сказала:
— Это дело надо отметить! Впервые за вечер к консенсусу пришли! У тебя, Инка, настоечка припасена?
— Еще с осени, мамочка!
— Тащи ее сюда!
Бандуры тут же были отложены, ноты со стола куда-то делись, а на столе появилась настоящая кулацкая четверть с темной жидкостью, заткнутая по всем правилам жанра газетной пробкой.
— Я не буду! – быстро сказал я. – У меня на спирт аллергия.
— Чуть-чуть всегда можно, – заворковала Инна Степановна, подавая стаканы. – Аллергию лечат малыми дозами аллергена. По телевизору передавали. А моя настоечка – сладенькая, лечебная, на черноплодной рябине. Как давление понижает!
— Пятьдесят грамм, не больше! – твердо сказал я. – Исключительно для снижения артериального давления.
— Конечно! – согласилась Инна Степановна.
— Обязательно! – поддакнула Валентина Анисимовна.
— И мне немножко, – робко пискнула Оксана.
— А как же! – воскликнула Инна Степановна. – Мы здесь не для того, чтобы нажираться до положения риз, а для дружеского общения.
К четверти с настойкой были добавлены три миски с квашеной капустой, мочеными яблоками и солеными огурцами.
Выпили по одной, как и было обещано, по пятьдесят граммов. «Едим, едим, закусываем! – завопила Инна Степановна. – Яблочки, капустка, огурчики! Все лечебное, с моего огорода.
Настойка показалась мне очень легкой, легко пьющейся, и я решился на вторую дозу, а потом на третью, все строго по
И надо было мне ее подвозить?