Женский оргазм часто диктует свои правила, и ее опять затрясло. Она выронила молоток и обеими руками схватилась за груди, а ноги заплясали в диком танце, то раскидываясь в безумном шпагате, то сжимая схождение мясистых губ, поросшим кудрявым темным волосом. Оргазм все не кончался, она выла и рычала на разные голоса, и я счел за благо схватить со стола чашку с водой и щедро полить ее красное лицо, груди и живот.
Мне как-то было не до телевизора, который болтался на краю сознания, которое было почти полностью занято мастурбирующей женщиной, но я вспомнил про Кристину и сказал:
— Мне телевизор нужен. Есть что на примете?
— Смешной ты! – сказала женщина. – Тут целая баба сидит, а он про кино!
И тут же:
— Этот не дам! И видак не дам! Есть старый, «Вечер» обзывается. Мне его Семеновна за долги притащила. Возьмешь?
— Возьму.
— Тогда завтра. Я тебе саночки дам. Саночки вернешь!
— Он что-нибудь стоит?
— А как же! – засмеялась тетка. – Пятнарик! У тебя деньги-то есть?
— Завтра. Пятнадцать тысяч завтра.
Пятнадцать тысяч за старый телевизор – это, конечно, грабеж! Но Кристина просила, к тому, же деньги-то были ее.
— Ты курку-то сними. Я жарко натопила.
Мне что, я снял и бросил куртку на диван. Тетка уставилась на бугор спереди, где все давно стояло, и прищурилась:
— Ты, это, побаловаться не хошь? Покажи-ка!
Меня просить дважды не надо. Молодым у нас дорога, старикам у нас почет! Я не мог не уважить эту женщину, а потому расстегнул джинсы и приспустил трусы.
Женщина жадно впилась глазами в мой член, который, к тому же, начал оживать.
— Тебе пососать или как?
Пока я думал по поводу сосания, член развернулся во всю длину. Тетка поняла, что сосать излишне, и потянулась ко мне руками и ногами. Халат ее распахнулся, и я обрушился на нее без всякой романтики и поцелуев...
Кресло не выдержало нашей страсти и развалилось, и мы совокупились рядом, прямо на половике, и она опять выла и рычала, обхватив меня руками и ногами, и я тоже выл и рычал. Это: «Давай, давай, и глубже, глубже!» я слышал много раз. Она тоже не была исключением, и я не был.
Если подумать, то половой акт – довольно скучная штука. Сунул, подергался, вынул. Он хорош в нюансах: посмотреть, потрогать, ощутить, какая женщина внутри, узка ли, влажна или нет, и какие у нее волосы: мягкие или жесткие, кудрявые или прямые, черные или седые. Но тут мне было не до мелочей, жадная стонущая женщина лежала подо мной, а я лежал на ней, и мы совокупились. Женщина вообще полна противоречий, а пожилая и подавно. Она и мягкая, и упругая, влажная и сухая, нежная и грубая.
— Мне бы аванс какой! – сказала тетка с крысой.
— За что?! – изумился я, слезая с женщины.
— За телевизор.
— Пардон, забыл!
Я теперь ношу с собой мелочь. Я отдал ей пять тысяч, и она успокоилась.
Когда я вернулся в дом, Кристина опять проснулась.
— Как ты долго! – сказала она, потягиваясь. – Помочиться всего-то пару минут.
Моя соседка Полина