всю мочь, под низ попы, протянула наискосок снизу вверх.
Кусая в кровь губы, Олежка только мычаще выл через нос. Мотал головой, размашисто бросал бёдра из стороны в сторону. Лиза необычайно больно хлестала то по обоим половинкам, то по одной, по верхам бёдер и по низу попы, где округлым рельефом выходили назад, за бёдра, и круто поднимались ягодицы. Наконец ей видимо надоело ожидать, пока Олежка перестанет после каждого удара крутиться и подскакивать. Схватив его поперёк тела, под живот, прижав к себе и крепко держа, настегала по одной лишь только правой стороне - вдоль бедра и по нижней части ягодицы. И только потом, держа за защемлённую кожу и прижимая Олежку боком к своему бедру, так же хорошенько выхлестала другую половину попы.
- Ну вот, тридцать пять горячих ты получил. Теперь продолжим другим средством для внушения, - и она взялась за ротанговую трость.
Олежка взвыл от отчаяния. Лиза предупреждающе прикоснулась тростью к нависающим над бёдрами нижним сторонам жутко распухших буквально разноцветных ягодиц. Погладила снизу вверх по попе.
Трость с визжащим свистом впилась в просевшую на мгновение "канавкой" мякоть. От жутчайшей боли Олежка чуть не отпустил спинку кресла. Закусывая язык, он громко замычал ноющим воем, дёргая коленями и приплясывая спутанными трусами ногами. Но от следующего удара, куда больнее первого, он с криком рухнул на пол, извиваясь и корчась, к тому ж запутавшись в перекинувшемся через голову подоле. Порка тоузом теперь казалась лёгкими шлепками.
Лиза потыкала концом трости ему между ягодицами.
- Долго собираешься ползать по полу? Довольно комедию ломать! Или действительно рассказать о твоей провинности, чтоб всем вместе уже днём задать тебе настоящую взбучку? Подтяни труселя и встань обратно!
- Я... Я... Сс-сейч-час, госпожа Лиза... - Олежка, распутав трусики, подтянул их до середины бёдер и вновь встал в первоначальную позу. От стоявшей в глубине мышщ продолжительной и очень сильной боли его трясло.
В третий раз трость щёлкнула кончиком около самой щели между "булками". Он протяжно заныл, прыгая на широко расставленных ногах и "играя" попой. Не дожидаясь окончания этой "пляски", Лиза врезала по самому верху бёдер, сначала одного, и тут же - другого. Потерявший соображение от столь невероятной адской боли Олежка брыкнул ногами назад, и вместе с креслом рухнул на спину, оказавшись под спинкой этого кресла. Ковёр смягчил падение, но затылком он "приложился" об пол со всего маху. Перед глазами у него загуляли чёрные круги и полыхающие искры.
Сколько времени он "отдыхал", придавленный тяжёлым креслом? Когда прояснилось в глазах, первое, что он увидел, это ноги госпожи. Широко их расставив, по обе стороны его плеч, она стояла прямо над ним, спиною к придавившему Олежку креслу, и щекотала ему нос кончиком трости.
- Ожил? - согнув колени, Лиза села к нему на грудь, пощекотала подбородок волосами лобка. - Вижу, при таком виде продолжать бессмысленно, ты переломаешь здесь всю мебель. Но, как было условлено ещё вчера, я задам тебе хорошую встрёпку растянув на скамейке. Там не покувыркаешься! Ввиду некоторых обстоятельств я хотела сделать некоторое послабление, но теперь ты получишь сполна, столько, как я уже решила вчера. Может, и с некоторой добавкой. О твоей провинности я ничего не стану говорить, накажу только я одна. Но вряд ли это покажется тебе легче. Не хочу пугать тебя, только предупреждаю, что мало не будет, миндальничать не стану. А теперь ставь кресло на место! Поживей! - бросив трость в угол около дивана, девушка стала вынимать из пакета страпон, тот самый, гигантский. - Ну, а сейчас чего ресничками похлопываешь? Становись в ту же позу!
Оксанина клизма-3