которая держится на жалкой подобии задвижки. Если хорошо приложиться, её легко выдрать с корнем. И я начинаю молиться, чтобы у этой старухи не хватило силёнок на подобный подвиг.
— Откройте, - говорит старая женщина.
— За-чем?
— Хочу удостовериться, что вы в полном здравии. Вы как-то странно говорите, мистер Дастмалчян.
— Проваливайте, - не выдерживаю я.
— Что?
— Проваливайте, - повторяю я с жаром.
И после короткой паузы она говорит:
— Я всё же позову доктора. С вами явно что-то не так.
Она делает шаг в сторону выхода, а у меня перед глазами за долю секунды пробегает сцена, где меня сковывают наручниками, сажают в полицейскую машину и отвозят в тюрьму, к зэкам, которые только и ждут моего появления.
Я не могу допустить, чтобы она кого-то позвала!
Придерживая одной рукой тело Истеллы, открываю дверь, и, сосредоточившись, щёлкаю пальцами, лишая заместительницу директора сознания, дабы она застыла на месте.
И она застывает.
Я вздыхаю с облегчением.
Но потом с ужасом понимаю, что щелчок, который лишил рассудка у старухи, в одночасье вернул сознание к Истелле.
Она сразу начинает постанывать. Я крепко держу её руками, всё ещё находясь членом в её заднем проходе. Затем Истелла, явно недоумевая, медленно оборачивается и встречает мою физиономию, сорокалетнего мужчину, пристроившегося к ней сзади. Её лицо моментально становится мертвенно бледным. Приоткрытые от потрясения губы принимаются дрожать. Она что-то хочет произнести, но не может, потому что слова застревают в горле. Представляю - осознать, что тебя трахает учитель, которого прозвали Дохлый Хер далеко не только из-за криво расположенных глаз, может ввести в ступор любую девушку на этой планете.
Окончательно потеряв контроль над происходящим, я решаю взять ситуацию в свои руки, пока Истелла не пришла в себя.
— Если ты кому-то расскажешь, - поясняю я, чувствуя, что вот-вот у меня вырвется сердце из груди и я упаду замертво, - тебя все засмеют. Ты станешь изгоем. Девушка, которую трахнул Дохлый Хер. Над тобой будут смеяться до конца жизни... Понимаешь?
Она кивает.
— Вот и славно. Пусть это останется нашим маленьким секретом, - заканчиваю я и вынимаю свой всё ещё возбуждённый член из её ануса, который остаётся зиять даже тогда, когда она впопыхах возвращает трусики на привычное место.
Всё ещё находясь в шоке, Истелла смотрит себе под ноги; видит там лужу мочи и знакомые анальные бусы, лежащие чуть в стороне. Напоследок замечает мой болтающийся член и, скользнув по мне широченными от ужаса глазами, не задавая никаких вопросов, выбегает из старого туалета.
А я опять вздыхаю с облегчением, даже испытывая дикую усталость, свалившуюся из неоткуда.
Хорошее возвращение после каникул. Ещё бы чуть-чуть, и меня бы поймали с поличным.
Спрятав анальную игрушку у себя за пазухой, чтобы не оставить странных улик, я щёлкаю пальцами, но, так и не увидев, пришла ли заместительница директора в сознание, внезапно проваливаюсь в темноту.
~~~
В себя я прихожу уже в больнице. Когда в мою палату входит врач, я уже знаю, что со мной всё плохо; чрезмерное использование способности дало о себе знать. Врач откровенно делится с результатами анализа и говорит, что у меня обнаружили злокачественный опухоль головного мозга, и что в столь поздней стадии это не лечится.
В свою очередь я даже не удивляюсь этой страшной новости.
Где-то глубоко внутри меня уже сидит ответ.
В конце концов в этом мире за всё надо платить; за мысли, за слова, за действия, за поступки, за способность, которую приобрёл непонятным образом.
Последние месяцы моей жизни были, вне всякого сомнения, самыми яркими. Столько аппетитных попок и кисок я перетрахал. Столько удовольствий испытал. Секс - великая штука, придуманная Создателем. Каждый имеет право воспринимать его
А будет ли утро?