Она повернулась ко мне так резко, что ее халат свалился почти совсем, он висел еще только одним рукавом на сгибе моего локтя и не закрывал ничего.
Я и покраснел, и испугался. Но вид совершенно обнаженной матери друга выключил мои мозги, я ничего не мог ответить, я только разглядывал ее. Плотно стоящая грудь небольшого размера, гладкая, красивая. Соски яркие, напряженные. Живот гладкий и плоский, а бедра такие широкие, круглые. Я опустил глаза. Кучерявенький лобок, не брился, но подстригался и подравнивался. Мне видны были и большие вспухшие губы, и срамные губы, вышедшие за края валиков больших губ. Такие фиолетовенькие на фоне бледно-розовой ее кожи.
‒ Так что же я тогда мучилась совестью? ‒ вывела меня из ступора женщина, ‒ молоденького соблазнить стеснялась, ‒ и кинулась ко мне с объятиями и бешенными поцелуями.
Я успел подумать, что она, значит, это планировала, и погрузился в ласки женщины. Ее поцелуи перешли с губ на щеки, на подбородок, спустились на шею. Руки вдруг разомкнули объятия и стали расстегивать на мне пуговицы на рубашке-поло, и молнию на джинсах. Я еще гладил ее и брал за груди, но ее движения мешали. Потом тетя Галя стащила мне через голову поло и села на корточки.
Я высокий, но и она тоже. Ее голова оказалась даже выше моего паха. Она торопливо стягивала с меня штаны и трусы, и приговаривала, кстати тем же сексуальным шепотом, но с нотками злости: «еб твою налево, сынки-детки-дочечки... тут мужика стоящего не найдешь, а он мамку свою ебет»!
‒ Я еще и сестру ебу, ‒ подлил я масла в огонь.
Что-то мне с непонятной вдруг злости хотелось совершенно шокировать ее сегодня.
‒ А... ху... еть..., четко по слогам произнесла теть Галя, ‒ вот вы где мужчинами стали...
И сразу же засосала мой колом член на всю глубину своего рта. Три крепких погружения, все глубже в горло с каждым разом, и женщина прервалась.
‒ Тут, бля от недоеба честной женщине приходится в слезах сидя мастурбировать, а они, с хуя, себя на близких женщин изводят. Полно же желающих... зачем же мамок..., (тут теть Галя присосалась опять на три полных погружения) и сестренок... (чмок, чмок, чмок), если при этом не приласканных женщин пруд пруди.
Я вдруг почувствовал, что наши неприступные (до этого) суровые мамы тоже человеки, тоже могут страдать и испытывать те же потребности, что и мы. Мне стало жаль мать друга, и захотелось дать ей и своей нежности, и своего молодого напора.
Я положил руки ей на плечи, потом стал гладить ее волосы на шее, на затылке, на голове. Снова погладил плечи, потом пригнулся и брал рукой то одну сиську, то другую. (чмок, чмок, чмок). Галя же самозабвенно сосала. С ее нижней губы текла слюна, так как она заглатывала глубоко (сестренка так не могла), и губы не обнимали ствол плотно. Я решил продолжить разговор.
‒ Ты, не думай, теть Галя, я сестре целку не порвал, у нас только оральный и анальный секс. ‒ впервые я сказал матери друга «ты».
‒ Джентльмен, ‒ сыронизировала женщина, ‒ в жопу сестру дерет, а естественная дырка, значит отдыхает!
Я не разобрался, она порицает, прикалывается, или призывает к переходу на «естественный секс»? Пока я был в замешательстве, тетя Галя выпрямилась.
‒ Ну что (облизнулась) тебе Людка (это про мамашу) так сосет, или может Олька?
То, что для Вовкиной мамаши материться естественно я уже понял, еще «до» она частенько «проговаривалась» при нас. Но что ей нравится ТАК говорить
Студенточка.Часть 1 - знакомство