бы я ни пытался, я все равно очень любил большинство из них. Они тепло приветствовали меня, когда я направился к шкафу для одежды. Будут ли они так же относиться ко мне, после сегодняшнего вечера?
Я посмотрел в сторону кухни и увидел, что моя жена разговаривает со своей матерью и сестрой. Пейдж была очень близка со своей семьей. Как первая выпускница колледжа, она была предметом особой гордости, и это положение ей нравилось. Даже ее сегодняшнее платье, было призвано заявить о ее месте королевы пчел. Я планировал опустить ее в их глазах, на ступеньку ниже.
Я вспомнил свой последний разговор с Ноэль. Я снова услышал ее опасения, что это не тот способ противостоять Пейдж. Были и другие способы сделать это. Разве ее семья не заслуживала того, чтобы сохранить хоть какое-то сочувственное отношение к своей дочери и сестре? Привлечение тех, кого она любила и кто любил ее, причинило бы ненужную боль. Не было необходимости в публичном унижении.
Я понимал доводы Ноэль. Она знала меня лучше, чем я хотел признать. Она знала, что мне будет трудно совершить этот последний поступок, в качестве члена семьи. Ее слова, заставили меня задуматься.
Я снова перевел взгляд на Пейдж под аркой, ведущей на кухню. Она была очень властной. Высокая, царственная осанка, уверенность в себе, я тоже увлекся ее образом. Теперь я знал, что за этой уверенностью скрывалось высокомерие, ставящее ее выше всех нас. Она не была моим будущим - я должен был понять это, задолго до этого дня.
Это должно было быть мое последнее выступление в этой семье. Мне нужно было вести себя нормально, поэтому я направился к отцу Пейдж. Он сидел со своими сыновьями, все они смотрели футбольный матч. Мы обменялись приветствиями, и они освободили для меня место на диване, пока я вливался в их фан-клуб.
Это была хорошая игра. Если бы я не знал о неверности Пейдж, я бы, возможно, наслаждался ею. Вместо этого, я продолжал наблюдать за ее отцом, во время его вспышек. Он был страстным человеком, который много работал и находил утешение только в своей семье. Он мне нравился. Он принял меня как своего зятя, без каких-либо оговорок. Его сыновья благосклонно относились к его доверчивому характеру. В каком-то смысле, который я не мог определить, мне будет их не хватать.
В этом доме была высокая дорога. К счастью, я все еще мог ее видеть. Не было ослепляющего гнева, затуманивающего мое зрение. Знание того, что есть безболезненный выход, облегчило мое настроение на оставшуюся часть игры.
К началу вечера ужин, приготовленный ее матерью, еще больше укрепил ее репутацию повара и хозяйки. Я последовал примеру ее детей и ел так, словно это был мой последний ужин, а в перерывах между укусами, мы болтали. Мама явно была рада, что мы снова собрались здесь и внесли оживление в ее дом.
Я вел себя как идеальный гость: участвовал в разговорах, смеялся над шутками и был настолько остроумным, насколько позволяли приличия. Единственным затянувшимся праздником, была Дана. По какой-то причине, она ссорилась с Робом. Парень выглядел ничего не понимающим, когда жена разразилась тирадой о его весе. Он был не готов к ее яду. К счастью, мама вмешалась прежде, чем жена успела словесно извлечь его яички.
После десерта, когда посуда была убрана, девочки решили, что их матери нужно отдохнуть. Они взяли оставшиеся на кухне столовые принадлежности и проводили ее до кресла в гостиной. Когда мама надежно уселась, я решил, что пора уходить. Схватив куртку из шкафа, я первым делом направился на кухню.
Колины полизушки.