пришел ровно к десяти, не желая ждать в одной комнате с Ли. Консультантом была Сильвия Прайс, психолог и сертифицированный семейный консультант. Это – женщина лет пятидесяти, слегка пухлая, но приятная. Она провела нас в свой кабинет. До этого момента мы с Ли не разговаривали. Она выглядела неважно, была бледна и постоянно терла руки.
Доктор Прайс проинформировала нас о характере своей практики, которая включает в себя работу со случаями супружеской неверности. Она спросила меня, какова моя цель в консультировании.
– Я хотел бы двигаться вперед по жизни. Надеюсь остаться хорошим отцом для своих детей, но не верю, что примирение в браке возможно.
– Ли, ваши цели?
– Я хочу вернуть свою прежнюю жизнь. Возможно, этого не случится, но я бы хотела остаться женой Марти, даже если все должно быть не так, как раньше.
Доктор Прайс посмотрела на каждого из нас.
– Насколько я понимаю ситуацию, Ли поехала в Майами на рабочую конференцию, где встретила мужчину, которого знала по университету, и они провели вместе несколько ночей. Этот человек был хорошо известен, и их двоих публично связали. Поэтому мы здесь?
Ли сказал:
– Да. Я не верила, что... мои отношения в Майами станут достоянием общественности. Думала, что это будет только на то время, пока я буду вдали от семьи.
Доктор Прайс спросила:
– Если это правда, почему вы пошли танцевать с мистером Джонсоном? Вы должны были знать, что он – известный человек.
– Я подумала, что это будет весело. Это было не рядом с отелем. Вообще-то, было весело.
– Но вы же знали, что ваши коллеги узнают о ваших отношениях и, конечно, понимали, что Марти скоро об этом узнает. Возможно, не так скоро, как он это сделал в реальности. Давайте пока оставим это в стороне.
– Хорошо.
– Марти, не могли бы вы объяснить, почему вы так уверены, что браку конец.
Я посмотрел прямо на Ли:
– Потому что Ли была единственным человеком в этом мире, которого я любил и которому доверял больше всего. Поэтому, когда увидел, что она готова так легко и открыто предать меня, я был опустошен. Мои бабушка и дедушка погибли в аварии. Я долгое время чувствовал себя плохо, и мне было больно. Но то не сравнится с этим. Ничего. Я никогда, никогда не поставлю себя в такое положение, чтобы быть раздавленным подобным образом. Если уж Ли смогла сделать это со мной, то мог бы сделать любой. Я никогда не смогу дать ей – или кому-либо – такую власть еще раз.
Ли открыто рыдала, пока я это говорил. Я хотел сказать, что никогда не буду испытывать к ней доверия.
– Что вы чувствуете, видя ее в таком состоянии?
– Просто грустно, а еще очень злюсь. Это было так... так... вопиюще жестоко по отношению ко мне. И к нашим детям тоже. Если... даже если это было сделано по глупости, без желания причинить боль, это было настолько плохо, и ради чего? Три ночи с каким-то жеребцом, которого хотела в колледже?
Я смотрел прямо на нее, когда спрашивал об этом.
Ли всхлипнула:
– Нет-нет... Я не знаю, почему это сделала.
Доктор Прайс сказала:
– Успокойтесь, Ли. Это правда, что у вас были сексуальные чувства к мистеру Джонсону, когда вы учились в колледже?
– Да. Он был большим, красивым и знаменитым парнем. Он тогда приставал ко мне. Но я была с Марти, и сказала «нет».
Я спросил:
– Тогда почему ты в Майами сказала «да»?
– В течение нескольких месяцев, предшествовавших этому, я чувствовала себя немного утратившей свежесть. Мы все были так заняты. Я была рада провести несколько дней в Майами и
Собственность Банного Комплекса "Егерь" или плата за чужие ошибки.