товарами и одна из старых напольных пепельниц для окурков, переделанная в мусорный бак. Вдали – длинный коридор с бесконечным количеством дверей гостиничных номеров. В правом верхнем углу отображались дата и время: 15 января 1:23 утра. В правом нижнем углу была надпись: «№18».
Через несколько секунд после появления изображения мы видим, как открывается крайний левый лифт в левом нижнем углу экрана. Мы не видим лифта, но вскоре из него появляются две фигуры и начинают идти по коридору прочь от нас. Обе они одеты в пальто, а более крупный из них еще и в шляпе. По росту и походке он кажется мужчиной. Вторую можно узнать по вьющимся волосам, уложенным на уровне середины спины. Это – женщина на моих фотографиях.
Мы смотрим, как они идут по коридору. Пока мы смотрим, Бад рассказывает, что он пошел и посчитал количество дверей между лифтом и моим номером в отеле. Сказал, что они останавливаются прямо напротив моего номера. Пока втроем смотрим, мы видим, как человек в пальто достает ключ-карту, открывает мою дверь и исчезает в моем номере.
– Ни хрена себе! – восклицаю я. – Это доказывает, что кто-то вошел в мой номер прямо перед тем, как были сделаны фотографии. Ты сделал это, Бад!
– Не так быстро, – говорит Билл. – Я согласен, что это похоже на вишенку на торте, но две сомневающиеся Томасины, которых я слышал сегодня утром, не станут воспринимать это так же.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я.
– Совершенно очевидно, что это – женщина на фотографиях. Но мужчина на фотографиях мог быть тобой. Он – примерно твоего роста. Они станут утверждать, что это доказательство того, что ты изменял. В конце концов, никто кроме тебя не должен был иметь твою ключ-карту.
– О, черт, ты прав!
– Не так быстро, друг, – смеется Бад. – Я еще не все тебе показал! Во-первых, это – не единственная кассета, которую я раздобыл. Мне удалось получить все пленки с записью выступления Джейка за тот вечер. У меня есть запись, где Джейк входит в свою комнату на полтора часа раньше, а выходит только на следующее утро. Во-вторых, я упомянул, что оказал несколько услуг. Я позвонил нескольким людям в Хьюстоне. Как только увидел эти кадры, я сразу же помчался к другому знакомому видеоэксперту и попросил его взглянуть на них.
– Сначала мой эксперт просмотрел запись несколько раз и сказал, что сомнительно, что мы получим что-нибудь на этих двух людей, так как они, похоже, знали о камере и отвернули лица, как только приблизились к полю зрения камеры.
– Но... затем он стал концентрироваться на старой хромированной пепельнице. Он продвинул пленку до того момента, когда двери лифта только начали открываться. Затем начал раздувать и увеличивать участок кадра возле пепельницы. И вот что у него получилось при первом увеличении.
Бад потянулся в свою волшебную сумку с фокусами и достал еще одну папку. На этот раз он вытащил одну фотографию. То был снимок пепельницы. Прямо на углу за хромированной пепельницей виднелись открытые двери лифта и два человека, стоящие там.
– Черт, – воскликнул я. – Мы почти можем их разглядеть.
– Придержи коней, – говорит Бад. – Это увеличение увеличения.
Бад достает еще одну фотографию и кладет ее на свой стол. Мы с Биллом смотрим на нее, потом друг на друга.
– Это Шмидт? – спрашивает Билл?
Я опять смотрю на фотографию. Хотя снимок зернистый и несколько искаженный из-за кривизны хромированной пепельницы, мы ясно видим две двери лифта в виде двух скобок. А в центре
ТУНИССКИЕ КАНИКУЛЫ. ДЕНЬ ВТОРОЙ