– Сначала. Мы... Я скучал... скучал по ее ощущениям. Я сказал ей, что останусь безбрачным последний месяц в дороге. Пройду тест, когда вернусь. Чтобы убедиться, что ты в безопасности. Она настояла на этом. Это было несколько лет назад. Мы были так далеко друг от друга, что это просто... это казалось нормальным...
Он развел руки, как будто в этих пустых, протянутых ладонях я найду ответы на вопрос, почему моя жена позволила гастролирующему музыканту кончать в нее без защиты.
– О, Боже! – Меня бы вырвало, если бы в моем желудке было хоть что-то. – Убирайся. Просто убирайся из моего дома.
Я встал. У меня было достаточно времени, чтобы отдохнуть, дать своим батареям перезарядиться. Возвращался гнев.
– Подожди, чувак, пожалуйста, умоляю тебя. Не наказывай Элли из-за меня. Я знал ее с самого детства. Знал, на какие кнопки нажимать, как сыграть на ее симпатиях. Плохой парень здесь я. Я и есть плохой парень. Я знаю это. Но пожалуйста, пожалуйста. Умоляю тебя, парень. Ты – ее мечта. Ты – хороший парень, ты – ее хороший парень, она всегда тебя так называла. «Лучший мужчина, которого я когда-либо встречала». Пожалуйста, не отнимай этого. Пожалуйста, не отнимай у нее свою любовь, чувак. Это ее убьет.
Он начал наполовину вставать, но я уже схватил его за воротник.
Я подтащил его к двери и вышвырнул за порог. У меня это хорошо получалось.
– Скажи этой шлюхе, что скоро я принесу ей бумаги на подпись, и я захлопнул дверь перед его носом.
Вернувшись на диван, я просто уставился в потолок. Я все еще ее любил. Это была настоящая сука. Теперь я ее ненавидел. Никогда не думал, что смогу ее ненавидеть. Но я любил ее. Если бы она рассказала мне об этом, если бы пришла ко мне до того как я узнал. Если бы призналась, плакала, извинялась и умоляла, может быть, я бы смог это пережить. Но это... узнать вот так. Я просто... Боже.
Мне требовалось с кем-то поговорить. С кем-то, кроме нее и этого засранца. С кем-то кроме моей большой шумной семьи. Кем-то, кто прошел через это. Кем-то, кто знал всех вовлеченных. Кем-то, на кого я мог бы положиться, чтобы он был если и не беспристрастным, то справедливым. Я взял ключи, сел в машину и поехал.
– Привет, сынок. – Дон заключил меня в большие, любящие объятия. Я заплакал, а он держал меня на расстоянии вытянутой руки. – Эй, сейчас. Все будет хорошо. Мы во всем разберемся.
Он повел меня в дом.
У него уже был сварен кофе, и он налил мне чашку, со сливками и без сахара, как я и любил. В те времена, когда я был готом, я бы сказал «бледный и горький, точно такой, как нравящиеся мне мои женщины». Все изменилось, когда появилась Эль. Мне нравилась ее сладость, когда она перестала быть мрачной. Думаю, она уже давно получала свой сахар где-то еще.
Мы сидели за его кухонным столом, тем же самым, за которым я сидел с ним, когда Элли нас познакомила. Там же я попросил у него ее руки – старомодно, наверное, но он очень оценил этот жест. Я сидел некоторое время, собираясь с мыслями. Он дал мне свободу, в которой я нуждался, но он всегда был рядом, как успокаивающее присутствие. Наконец, я был готова к разговору.
Он говорил с Элли, знал, что я ее выгнал. Знал, почему, что она сделала. Но у него было мало подробностей. Я рассказал ему обо всем, что узнал от этого засранца. Он лишь
Эксклюзивное заведение