– Я хочу, чтобы ты подумал о своем разговоре с ним. Насколько это связано с Элли? Действительно об Элли? А сколько было о нем?
Я прокрутил разговор в голове, как мог.
– Там почти все было о нем. О том, что это все его вина, о том, что он не мог получить ее, о том, как он ею манипулировал. Он извинялся и просил меня принять ее обратно, но все это было о нем и о том, что сделал он. Я предположил, что это было для того, чтобы я не винил ее, чтобы я свалил все на него.
Дон нахмурился.
– В этом есть смысл. У парня немного от комплекса мученика. Идет в комплекте с эго. Все хорошее, что происходит, происходит из-за него. Все плохое, что происходит, тоже из-за него. Как я уже сказал, – мальчик, а не мужчина.
Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.
– Я не собираюсь пытаться говорить тебе, что делать. Это зависит от тебя. Но скажу, что думаю, что ты можешь доверять Элли, возможно. Дерек – манипулятор. Я думаю, она уже знает, как сильно все испортила. Я знаю, что она тебя любит. То, что она сделала с тобой, ужасно. Но я знаю, что она очень сильно тебя любит. Любой, кто видит вас вместе, может в этом убедиться. Я бы не называл тебя «сыном», если бы ты был просто ее мужем. Ты заслужил это, будучи самым лучшим мужчиной для нее, каким только мог быть. И я хочу, чтобы ты знал, что даже если не сможешь остаться с ней, я всегда буду считать тебя именно таким.
Я начал плакать.
– Я... спасибо тебе, папа. Просто... – Я не мог говорить. Эмоции лишили меня голоса.
Он похлопал меня по плечу.
– Если Элли уйдет от него, я не думаю, что она когда-нибудь снова будет им увлечена. И нет никого другого, кто бы имел на нее такое влияние как он, кроме тебя.
Он посмотрел в сторону и тихо, печально сказал:
– Включая меня, я полагаю.
Но потом он глубоко вздохнул и продолжил:
– Я не могу тебе лгать. Будь моя воля, ты бы поехал к Дереку, взял ее за руку, сказал, чтобы она больше никогда с ним не виделась, и вернулся к прежней жизни. Обратись к психологу и найди путь вперед. Ты был к ней так добр, и я думаю, что она тоже была добра к тебе. Но не могу сказать, что это правильно для тебя. Она – не Глория, а ты – не я.
– Но я скажу одно. Люди скажут тебе, что ты должен ее простить, чтобы двигаться дальше. Но это... это не совсем правильно. Я простил Глорию, чтобы перестать ее ненавидеть. Чтобы я мог попытаться стать хорошим отцом для Элли. Но сделал это неправильно.
Он сделал глоток кофе.
– Я всегда любил лингвистику. То, как слова соединяются вместе, как развиваются языки, заимствуя или отбрасывая кусочки из других языков, или зачищая грубые края, которые им больше не нужны. Иногда это хорошо: в английском языке нет существительных, имеющих род, поэтому нет «la» или «el», с которыми приходится иметь дело. Но у нас также нет и второго лица множественного числа. Предполагается, что «вы» должно выполнять двойную функцию, что означает, что целый ряд других слов возникли, чтобы заполнить эту потребность: y'all, youse, you'uns, и тому подобное.
– Язык всегда неточен. По своей сути это – попытка передать идеи в краткой форме. Но это означает, что в английском языке у нас просто нет слов для всего того,
Света и Катя