US-301, а двое так и остались лежать на тротуаре. Причём Рита даже не выпустила из рук коробки с бургерами и бутылки с колой.
Я подбежал к бледной жене.
— Ты как?
— Нормально, Мак. Всё нормально.
Нормально-то нормально, но её потряхивало.
Я подошел к парню у фонарного столба. Если навскидку, он пролетел метров пять. Пульс прощупывался.
Тут подбежал Фил. Мы надели на бедолаг наручники и засунули их на заднее сиденье нашего форда. И только там они очнулись.
Фил ошарашено спросил:
— Рита, чем это ты их так?
Ри уже пришла в себя. Она хмыкнула:
— Ногой, Филлис. Ногой. Руки-то у меня заняты.
Фил сдвинул фуражку на затылок, покрутил головой:
— Ну и ну.
Я поинтересовался:
— Чем они, золотце моё, заслужили такую выволочку?
Ри усмехнулась:
— Эти сопляки начали меня трогать... Вон тот, длинный, ущипнул за задницу.
— А второй, что? Ну, так, не для протокола?
— А второй начал оскорблять, махать передо мной руками. Ну, я и его заодно...
Вэл-вэл. Вот такие дела.
* * *
Мои родители живут Норфолке. Ритина мама и брат в Стонтоне. Дружище Филлис отмечал праздник на другом конце города в кругу своей огромной семьи, с многочисленными бабушками, дедушками, дядями и тетями. Двадцать шестого мы остались с Ритой одни на всём белом свете.
Вы думаете - мы унывали? Вэл-вэл.
С утра наготовив кучу еды, мы затопили камин, и великолепно провели день. Ели, пили, танцевали, целовались. И - да! Немного позанимались любовью. Всего два раза.
Потом мы залезли в пенистую ванну, предварительно поставив на табуреточку шампанское в ведёрке со льдом и два бокала. Когда прикончили бутылку, Рита спросила:
— Ещё есть?
И, пока не высосали вторую, из пены не вылезли.
В горячей воде, от шампанского даже меня проняло. А Рита и вовсе слегка "поплыла". После "водных процедур" мы одели махровые халаты и пошли в гостиную. По дороге, пьяненькая Ри объявила:
— Сейчас я тебе спою!
Видимо после хорошей дозы спиртного у неё прорезалась тяга к музицированию и вокалу. Она пошла в спальню, сняла со шкафа гитару и уселась передо мной на кресло. Ударила по струнам и запела с хрипотцой, в стиле "тюремного блюза":
Когда последние желанья
Как кони дохнут на скаку,
Понятно даже дураку -
Что близко время покаянья.
Увы, мы так и не дошли
Куда хотелось и мечталось,
Ведь наша жизнь такая малость
В слепом кружении земли.
И в этом мире мы одни,
Презрев тревоги и напасти,
Смогли теплом последней страсти
Согреть оставшиеся дни...
Согреть... Оставшиеся... Дни...
И снова та же реакция - мурашки по коже и вставшие дыбом волосы.
Помолчав немного после окончания выступления, я спросил:
— Рита, солнышко, где ты берёшь эти песни?
Жена криво усмехнулась. И тут я понял! Тут меня осенило - она и есть автор этих жутковатых композиций!
Я сидел в ступоре, не находя слов. Это что же надо было пережить, чтобы такое сочинять.
— Не смотри так, Макон. Ты меня пугаешь, - прошептала разом протрезвевшая Рита.
— Ри... Птичка моя... Это же ты сама написала?
— Да, - повинилась супруга, - это я сама.
— А ещё есть?
— Да, есть. Спеть?
— Да, золотце. Спой пожалуйста.
И весь вечер у нас проходил концерт исполнительницы леденящих душу песен.
Левис закончила, когда нам надо было уже укладываться спать.
В этот вечер мы не занимались любовью. Я был слишком опустошён эмоционально. И ещё, мне не хотелось банальным сексом, животным инстинктом, испортить впечатление от прослушанного.
То, что жена сегодня продемонстрировала... Это было творчество с большой буквы. Прямо вырванное из сердца и положенное на музыку.
Я крепко прижал к себе Ри, и мы молчали некоторое время. Потом Левис спросила:
— Мак, ну как тебе?...
— Я просто в шоке. Я даже подумать не мог, что моя супруга - настоящий поэт.
Дурочка на чертовой карусели. Часть 2