несравнимым даже с началом этого дня, я вульгарно занимался самоудовлетворением пред воплощением самых высоких своих дум и надежд — даже не перед её фотографией и не перед её alter ego? — и ей это вроде бы нравилось.
Потому что она захихикала мелко, глядя на меня как на нашкодившего ребёнка, краска на её щеках сделалась ещё гуще, а пальцы её скользнули под лямочку трусиков и явно проникли глубже.
Асахина заёрзала на стуле, ладонь её, кажется, была под платьем уже целиком. Эта невиннейшая из всех девушек почти в открытую мастурбирует в общественном месте?
— М-микуру!..
Пальцы мои сжались на головке моего многострадального органа.
— Кёёёён!!.
«Я заставил тебя. Один только я».
Видя её раскрасневшееся лицо, слыша её разносящиеся уже чуть ли не по всему кафе стоны, я со всей отчётливостью осознал, что предал только что все свои высокие чувства, что не сдержал данных самому себе обещаний, что письмо с интимными тайнами могло быть проверкой, которую я провалил, но тем не менее не могу заставить себя о том пожалеть.
Глядя на мастурбирующую богиню, тихо стонущее божество, не будучи в силах остановить при этом собственную руку в штанах и сделать хоть что-либо путное?
— Да. Да. Да. Кёёёёёён!.. — Она приглушенно вскрикнула, даже почти что взвизгнула. — К-как хорошо-о-о-о-о...
От этих мыслей, от услышанных только что слов и так уж распиравшее изнутри мой пах пламя брызнуло наружу фонтаном испепеляющей лавы.
— М-микуру... Да!.. — Кажется, я сам вскрикнул. — О ками...
Сладкая патока захлестнула бельё, мутные огненные круги повисли перед моими глазами. Ммм, где это я? И почему у меня такие липкие пальцы?
Я моргнул.
Глядя на тяжело дышащую, постепенно приходящую в себя девушку, осторожно извлёк из своих брюк руку и застегнул молнию. Медленно вытер под столом ладонь о штанину, всё ещё не до конца веря в произошедшее.
— П... прости.
Дыша всё тяжелее, постепенно бледнея, Микуру метнула в меня близкий к панике взгляд. Потом — задумчиво облизнула губы, страх в её взгляде сменился раздумьями, следом в глубине её глаз будто бы зажглись две искринки.
— За что? — Она невинно взмахнула ресницами. — Я ничего... Ты о чём?
Как туп я после оргазма.
— Нет, ничего. — Я заставил себя рассмеяться. — Просто...
Совершенно неожиданно она пододвинула ко мне стульчик, прежде находившийся прямо напротив моего. Губы её коснулись моей шеи, а затем моего уха, сладко выдохнув в него:
— Спасибо, Кён.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
«Подведём промежуточные итоги».
Я сглотнул слюну, чувствуя, как дрожит потная ладошка Микуру в моей руке. Мы возвращались в родной район через освещённый ночными фонарями парк, временами девушка с лёгкой краской на щеках таинственно улыбалась чему-то и кидала на меня лукаво-заговорщицкие взгляды.
«Я злоупотребил доверием Асахины-сан, предал её младшую версию, цинично воспользовался секретами из сакрального драгоценного свитка — или это планировалось изначально? — самым похабнейшим образом».
Свет одного из фонарей блеснул в дрогнувшей поверхности лужи.
«И ей это п о н р а в и л о с ь».
Я сам покраснел, вспомнив это. Сердцебиение моё участилось.
«Она поцеловала меня. В щеку. Интересно, сделала бы она это, знай она, что всё это не было безумной чередой совпадений, а было цинично и целенаправленно спланировано мною?»
Нога моя запнулась на камне, я вдруг осознал, что, как бы ни могла относиться к произошедшему нынешняя Асахина-сан, всё это несомненно должно было нравиться её будущей версии. Или она просто вынуждена была написать то
А что у нас под юбкой?