Но ведь откуда-то же взялось изначально содержание хронопетли, специфические словечки и стиль поведения Асахины-старшей? С момента ввязывания в эти дела я прочёл немало фантастики и даже пару научпоп-книжек, знаю, что такие вещи не берутся из ниоткуда.
Каблучок Микуру тоже поскользнулся на камне, кажется, на том же булыжнике, на котором секундой раньше споткнулся я.
С неловким хихиканьем божественная Асахина-сан теряет равновесие, падает прямо мне на руки, я подхватываю её неземное тело чуть ниже пояса.
Глаза её полуприкрыты, голова запрокинута назад.
«Поцеловать?»
Губы Микуру Асахины приоткрыты, они влажно мерцают, слабо подрагивая. Я обычно заторможен и неискушён в такого рода делах, но прочитанное в потайном свитке словно наделило меня шестым чувством, я осознал, что девушка сама ждёт поцелуя — и даже, возможно, специально поскользнулась на камне.
«Вправе ли я?»
Выигрывая время на колебания, я провёл рукой по её талии через платье, провёл рукой, чего уж там скрывать, прямо по ягодицам. Мне вспомнилось ещё раз, словно эпизодом из позорного дикого сна, как я не более получаса назад грязно стискивал рукою в штанах прилюдно в кафе свой собственный член — а Микуру Асахина смотрела на это и улыбалась.
Поняла ли она, что я видел движения её рук под столиком? Или считает, что всё так и осталось на уровне домыслов, догадок и слабого пред-оргазмического румянца?
«Нас в её представлении сближает теперь общая сладко-постыдная тайна. Как Ли До и Шоррэя в её фантазиях, продолжавших как ни в чём не бывало невинно общаться позже».
Сердце моё взволнованно стукнулось в грудную клетку, я наклонился над божественной Микуру Асахиной. Уловил чарующий ландышевый аромат — и коснулся губами её губ.
Языки наши соприкоснулись.
Асахина зажмурилась крепче, впилась в мои губы резким ответным движением. Я застонал глухо, продолжая гладить её ягодицы сквозь платье, хотя ничего мне сейчас так не хотелось, как запустить ей руку под юбку и вцепиться в трусики пальцами.
— Кё-ён!.. — простонала она, слегка отстранившись, освободив рот, хотя нижняя её часть приникала ко мне всё ближе и ближе.
Глаза её приоткрылись, хотя были мутными.
— М-микуру...
Я её хотел, хотел с нестерпимой силой, хотел взять её прямо здесь посреди парка, задрав ей платье словно какой-то шлюшке, содрав с неё одежду как с Харухи. Но всё моё воспитание и все мои прежние представления о характере Микуру протестовали, говоря, что Асахина не Харухи, что она будет против и хотя бы в последний момент заколеблется, причём сказанное в том свитке о её нраве в общем-то подтверждало прогноз.
Рука моя огладила вновь её ягодицу, уже под платьем. Может, всё же попробовать, ведь кто не рискует — тот не выигрывает?
Она моргнула, муть в её глазах чуть расступилась.
— К-кён...
Уже чуть другая интонация, с еле заметным оттенком предупреждения. Нечто среднее между «Что ты делаешь?» и «Ты уверен?».
Можно не сомневаться, интонация эта усилится, если я продолжу свои подступы к ней, в результате получится что-то вроде изнасилования.
Пусть изнасилования сугубо дружеского, пусть сопротивление её будет деланным и лицемерным — всё равно — хочу ли я с ней так?
«Конечно, хочу».
Кончик моего пальца дотронулся до салатовой ленточки её трусиков — и тут же отпрянул. Асахина смотрела на меня, почти не дыша.
«Но не могу».
— Осторожнее, Микуру-тян, — шепнул я, поцеловав её в верхнюю губу, одновременно вытянув руку из-под её платья. — Здесь много мусора.
Она рассмеялась негромко, отступив на полушаг, в смехе её слышалось облегчение, благодарность, нежность — и в то же время словно бы даже некоторое разочарование?
— Спасибо, Кён. — Она помолчала немного, спустя несколько шагов снова взяв меня за руку. — Это волшебная ночь. Одна
школа 12-я часть