180 градусов и теперь смотрит на меня. Я не понимал, что то, как она повесила перекладину, означало, что она могла вот так просто развернуться, но ухмылка на ее лице ясно дала понять, что это было частью ее плана с самого начала. Если она думала, что удивила меня, я решил, что смогу удивить ее в ответ.
Я подошел к ее сумке и схватил сверток с тканью, извлекая из него пару зажимов. Глаза Молли широко раскрылись, когда она увидела, что я возвращаюсь к ней с ними, и я мог видеть, как она пытается понять, нужно ли ей остановить меня или нет. Но вместо того, чтобы сжать зажимы, чтобы открыть их, я накинул цепочку на заднюю часть ее шеи и позволил зажимам свисать с ее плеч, едва доставая до вершин ее грудей. Молли с облегчением выдохнула.
—Если ты хочешь, чтобы я надел их на тебя, стой спокойно и не роняй их.
На самом деле с ее стороны не требовалось особых усилий, чтобы удержать их там, где они были, но я хотел дать ей «выход», если она решит, что не готова к этому. Она могла бы стряхнуть зажимы со своих плеч, если бы попыталась, что дало бы мне знак. Хотя я, конечно, надеялся, что она не отступит.
Снова взяв хлыст в руку, я начал бить ее по ногам. Начиная с бедра, спускаясь сбоку к лодыжке, быстрый шлепок по верхней части стопы. Обойдя ее сбоку, чтобы изменить угол, я прошелся по задней части ее ноги, сначала сосредоточившись на икрах, а в конце пару раз шлепнул ее по заднице. А потом, поскольку я неравнодушен к симметрии, я повторил все это с другой стороны. Наконец, я опустился перед ней на колени.
—Я могла бы привыкнуть к этому виду, —сказала она, улыбаясь мне сверху вниз.
— Дай мне знать, если ты будешь чувствовать то же самое, когда я закончу с тобой.
На этот раз я проделал свой путь вверх по внутренней стороне ее ног, начиная со ступней и чередуя стороны. Когда я добрался до ее паховых мышц, я действительно бил больше спереди, чем по внутренней стороне бедер, но это все равно произвело тот эффект, к которому я стремился. Глаза Молли были широко открыты и следили за каждым кадром, а ее улыбка не сходила с лица. Я снова встал и продолжил работать над ее телом, слегка похлопывая ее по прессу хлыстом, прежде чем перейти к ее грудям.
Молли была права: хлыст для верховой езды был идеальным инструментом. Я был достаточно уверен в этом, чтобы знать, что моя цель будет хорошей, и я смогу варьировать интенсивность так, как захочу. Было также что-то в ритмичном хлопающем звуке, что сильно привлекло мое внимание и помогло мне глубже погрузиться в пространство сцены. Мои чувства резко сузились: зрение сократилось до определенного места, в которое я попал, слух настроился на дыхание Молли и звук кожи, соприкасающейся с ее плотью, запах нашего пота и возбуждения заполнил мой нос.
И, о, вид ее грудей, когда я начал их пороть, был восхитителен. Я начал с нижней стороны и обошел их, оставляя по ходу слабые следы. Зажимы слегка подскакивали каждый раз, когда я бил ее, то ли от силы удара, то ли от того, что Молли дергалась, я не был уверен, но они не упали. Я сделала полный круг вокруг каждой груди, чтобы завершить круг отметин. Затем, с помощью мягкой кожи на конце хлыста, я погладил одну грудь сверху вниз, скользя по ее соску и получив тихий стон,
Маша и три ?медведя?