на который я надеялся, затем проделал то же самое с другой стороны.
Я позволил своему фокусу немного расшириться и переместился назад, чтобы проверить выражение лица Молли. Ее веки были полуприкрыты, но дыхание было спокойным и ровным; совершенным.
Я оттянул хлыст назад и шлепнул ее прямо по правому соску. Глаза Молли распахнулись, и она взвизгнула от боли, но прежде, чем она успела что-либо сказать, я точно так же шлепнул ее по левому соску. Я сделал паузу, Молли втянула воздух, и я нанес еще пару сильных ударов, которые пришлись по верхней части ее груди. Еще несколько таких ударов с каждой стороны оставили ее хнычущей и с остекленевшими глазами, и я смягчился.
Не сводя с нее глаз, я провел свободной рукой вниз по ее торсу, по трусикам и вниз, чтобы схватить внутреннюю поверхность бедра.
— Теперь раздвинь ноги немного шире.
Она так и сделала, но я мог видеть выражение беспокойства на ее лице.
— Ты знаешь, что я собираюсь сделать, не так ли?
Я позволил кончику хлыста опуститься к ее колену, медленно проводя им вверх по внутренней стороне ее ноги, пока не достиг бедер, затем вверх по трусикам, пока не потер ее через ткань. Я знал, что этого давления было недостаточно, чтобы чего-то добиться, но я также хотел убедиться, что она знает, что будет дальше. Выражение ее глаз и то, как она прикусила губу и захныкала, сказали мне, что она все поняла.
— Тогда только один вопрос. Должен ли я сначала надеть это?
Я протянул руку за ее шею и схватил середину цепочки, соединяющей зажимы, медленно оттягивая от нее и проводя металлическими зажимами по ее коже, пока они не ослабли в моей руке. Я мог видеть, как шестеренки вращаются в голове Молли, пытающейся понять, будет ли боль слишком сильной или она, как она сказала, действительно глубоко увязла.
Ее кивок был почти незаметен.
Я сунул хлыст под мышку. Одной рукой я сжал зажим, чтобы открыть его; другой я обхватил и сжал ее грудь, затем провел пальцами по соску, чтобы убедиться, что он приятный и твердый. Мне пришлось побороть искушение наклониться и взять ее сосок в рот, но вместо этого я зажал его между большим и указательным пальцами и оторвал от ее тела, надев зажим на основание ее соска и медленно отпустив пружину, удерживающую зажим открытым.
Я был вознагражден хриплым «ах!» и широко раскрытыми глазами. Я мог видеть борьбу на ее лице между острой болью от зажима и страхом перед тем, что будет дальше, но я также мог видеть высокий уровень эндорфина, на котором она была, и что-то, что, я почти уверен, было тем электрическим эффектом, о котором она упоминала ранее.
Ее другой сосок принял зажим таким же образом. Я обернулся вокруг нее, вытаскивая хлыст из-под руки и снова кладя кончик на ее нижнее белье. Моя левая рука была обернута под ее рукой и вокруг ее плеч, и в момент вдохновения я протянул руку ей за голову и схватил ее за волосы.
— Теперь я собираюсь нанести пять из них. У меня такое чувство, что ты почувствуешь их от своей пизды до сисек и обратно, и я с нетерпением жду, когда это произойдет.
Я откинул обрезок назад и шлепнул ее прямо по клитору.
— Пять.
Ее глаза широко распахнулись, и она резко вдохнула. Я предположил, что это было из-за интенсивности ощущения, поэтому я сделал это снова.
— Четыре.
— М–не–у... — бессвязно бормотала она.
Сильный удар.
— РАЙАН!
Сама сила ее крика привлекла бы мое внимание, даже если бы это не было ее стоп-словом. Я отпустил ее
Рыбка... Тебе со сказкой не тягаться