а мой разум отказывался воспринимать произошедшее. Я увижу самую красивую девушку, которую когда-либо встречал, обнаженной, а после этого приглашу ее на свидание. В этот момент я начал смеяться: до меня дошла ирония ситуации. Можете поверить, что у меня будет свидание наоборот? Разве ты не должен сначала угостить девушку вином и обедом, прежде чем с ней раздеться?
Ким вошла в дверь бара пятнадцать минут спустя, и, клянусь, бар затих в восхищении. На ней была длинная юбка, облегающая ее длинные ноги, и свободная блузка в крестьянском стиле. Она подошла ко мне, и я встал, чтобы ее поприветствовать. Она удивила меня, подойдя вплотную ко мне и обняв. Я почувствовал, как ее соски прижались ко мне, доказывая, что на ней нет лифчика.
Она улыбнулась, и ее рука скользнула по моей заднице.
– Отлично, ты без нижнего белья, – сказала она своим музыкальным голосом.
Я кивнул, и тогда она взяла мою руку и ненадолго положила ее на изгиб своей попы. Сквозь мягкий хлопок юбки я чувствовал изгибы ее ягодиц, и если только на ней нет самых маленьких стрингов, под юбкой она обнажена.
Мгновение спустя она подтвердила мои мысли:
– Я тоже, давай, идем.
Я проглотил последний глоток своего напитка, и мы пошли к зданию искусств. Я понятия не имел, чего ожидать, и последовал за Ким в офис на первом этаже, где мы обо отметились. Женщина за столом окинула меня оценивающим взглядом, от которого я покраснел, а Ким улыбнулась.
– В конце нам нужно будет снова отметиться, чтобы получить деньги, – сказал Ким. – Пойдем, жеребец; рядом со студией есть комната, где мы раздеваемся.
Она взяла меня за руку, и мы пошли на второй этаж; она показала мне пустую студию. Вокруг большей части комнаты по широкой дуге была установлена дюжина мольбертов. В центре стоял возвышенный помост с широкой скамьей с мягкой обивкой.
– Наш трон, – сказал я, отчаянно пытаясь успокоить бабочек в животе. Ким рассмеялась и сказала:
– Трон для императора и его новой одежды.
Мне потребовалась секунда, чтобы понять смысл, и я усмехнулся, чтобы показать, что понял. Она указала на раздевалку, и я предложил ей пройти первой.
Она опять засмеялась.
– Через несколько минут мы оба будем голыми и будем лежать в объятиях друг друга на этой скамейке. Не думаю, что имеет значение, если ты увидишь, как я раздеваюсь.
Она легонько подтолкнула меня и последовала за мной в раздевалку, после чего закрыла дверь.
На несколько мгновений все что я мог делать, это застыть посреди комнаты. С одной стороны стояло несколько кресел и стол, с другой – ряд из четырех шкафчиков. На вешалке для одежды возле зеркала в полный рост висело полдюжины полотенечных халатов.
– Я – первая? – спросила Ким и, не дожидаясь ответа, отвернулась, расстегнула блузку и стянула ее через голову. Она положила блузку на подлокотник одного из кресел и повернулась ко мне лицом.
Долгое мгновение я не мог дышать, мне снились эти груди, и вот теперь я на них смотрю. Красивая грудь, с большими розовыми ареолами, которые сморщились в прохладе комнаты, с длинными темно-розовыми сосками. Она подставила под них руки, поддерживая их вес, и внимательно рассматривала их в зеркале.
– Как думаешь, этот не выше, чем второй? – В ее вопросе прозвучал серьезный тон.
Я тихонько кашлянул и понял, что покраснел.
– Я... я так не думаю.
Она повернулась, чтобы снова посмотреть на себя, и медленно кивнула своему отражению.
– Полагаю, ты прав, но ты же знаешь, как это бывает; всегда видишь в себе недостатки.
Позже я понял, что эту маленькую сцену она разыграла, чтобы заставить
Мистерия.