ней в раздевалку, где она передала мне бутылку с водой.
– Не пей слишком много, и предлагаю сходить в туалет, прежде чем мы вернемся туда.
Она последовала своему совету: сделала пару глотков, а затем открыла дверь в дальнем конце комнаты, оставив дверь приоткрытой, и я услышал звон воды, ударяющейся о воду. Унитаз смылся, и вода заплескалась в раковине. Появилась Ким, и я занял ее место.
Вернувшись на скамейку, мы опять заняли свои места. Индия внесла небольшие коррективы, гляда на фотографии в своей руке. Когда была удовлетворена, она подняла наши халаты и убедилась, что мы видим, как она положила фотографии в карман халата Ким.
В студии стало тихо, когда студенты расселись по местам, и я прошептал:
– Не могу поверить, как может быть тебе комфортно, когда все эти люди смотрят на нас; я лично дрожу до сих пор.
Она прошептала в ответ:
– Мне всегда комфортно с моим телом. Когда я была помладше, мама всегда бегала за мной, пытаясь заставить меня одеться.
Я чувствовал, что она старается не улыбаться при воспоминаниях.
– Если честно, я все еще такая же плохая, – прошептала она. – Это – одна из причин, почему я занимаюсь таким и подрабатываю натурщицей. Так я зарабатываю дополнительные карманные деньги на то, что бы не одобрил папа.
– Каким видом позирования ты занимаешься?
– Всеми, что оплачиваются, обычно это каталоги, одежда, нижнее белье, купальники и тому подобное. Но также я немного снималась полуобнаженной для профессиональных фотографов. Ничего слишком рискованного, впрочем.
– Не думаю, что я слышал, чтобы кто-то упоминал об этом.
– Не слышал. Я не рассказываю об этой стороне своей жизни здесь, несколько моих близких подруг знают о позировании для художников, но это все. Толпа, с которой я обычно тусуюсь, не была бы замечена в художественном классе и мертвой.
– Но мне ты сказала, почему?
– Я лежу обнаженная в твоих объятиях; думаю, это значит, что я могу тебе доверять!
Я почувствовал от ее слов небольшой прилив сил.
– То, что сказано в художественной студии, остается в студии, – прошептал я в ответ.
– Ты идиот, но спасибо, – ответила она с нотками смеха.
Мы оба расслабились, и, кажется, на некоторое время я задремал. Дыхание Ким замедлилось, и я подумал, что и она задремала.
Я знаю, что мы оба начали это делать, когда Индия хлопнула в ладоши и объявила своим студентам об окончании занятия. Комната внезапно наполнилась шумом; мы потянулись и вышли, чтобы одеться.
Ким ухмыльнулась, натягивая джинсовую мини-юбку поверх черных стрингов. Ее наряд дополнила та же блузка, что и раньше. И опять на ней не было лифчика. У меня в сумке была чистая пара черных джинсов и темно-синяя оксфордская рубашка. Одеваясь, я улыбнулся Ким.
– Вижу, ты остановился на варианте «без белья».
– Я забыл упаковать пару чистых боксеров, – признался я, покраснев, и она разразилась смехом.
В дверь постучала Индия и вошла, обманув меня во второй раз.
– Хорошо, что я застала вас до того, как вы ушли. Я бы хотела, чтобы вы посмотрели некоторые работы учеников; думаю, будете впечатлены.
В студии все еще была около половины класса, и они оставили свои наброски на мольбертах. Я был впечатлен и наконец понял убежденность Ким в том, как хорошо будет смотреться контраст между цветом нашей кожи. Рисунки были самыми разнообразными – от стилизованных до сверхдетализированных. Но в каждом из них чувствовалась глубокая связь между двумя переплетенными телами.
Я услышал, как Ким пробормотала:
– Вау, – и все, что я мог сделать, это вторить ей.
– Рада, что они вам понравились, – сказала Индия. – Бен, я знаю,
Деревня