— Я все равно должна была что-то сказать. Мне так стыдно за себя, я не хочу больше никогда проходить через нечто подобное.
Глава 137
Она выглядела так, будто вот-вот заплачет, поэтому я сел рядом с ней и обнял ее.
— Теперь все позади, кроме того, ты знаешь поговорку: "Что тебя не убивает, то делает тебя сильнее", и это определенно относится к нам, мы прошли долгий путь с тех пор.
Она придвинулась ближе ко мне.
— Да, мы прошли. Я никогда не мечтала, что буду чувствовать себя так по отношению к кому-то, не говоря уже о моем брате-близнеце.
— Что чувствовать?
— Быть такой влюбленной. Живой. Счастливой. Переполненной счастьем.
Я улыбнулся ей.
— Ты сняла эти слова прямо с моих уст.
Она уложила меня спиной на кровать, забралась на меня и прижалась своими мягкими губами к моим. Я чувствовал каждую каплю страсти, которую она вложила в поцелуй, и я отвечал ей тем же. Она отступила, взяла кусок красной ленты с нашими номерами и приклеила ее к двери, затем сняла рубашку, еще раз показав мне свою идеальную грудь, и снова легла на кровать.
— А что насчет папы? — спросил я.
Она снова легла на меня, глядя мне прямо в глаза.
— Меня это больше не волнует, правда, не волнует. Я не собираюсь быть беспечной, например, оставлять свои трусики в кровати, где мы оба спим, или подскользнуться и сказать что-то при нем, но я не собираюсь жертвовать тем небольшим временем, которое у меня есть с тобой, только чтобы он не узнал. Если он узнает, значит, он узнает, он примет это так, как примет, и если он отречется от нас, это не помешает нам быть вместе.
Я просто лежал в течение минуты, впитывая все, что она сказала. Я видел напряжение в ее глазах и знал, что она серьезно относится к каждому слову. Так много забот, чтобы держать отца в неведении, как было бы здорово наслаждаться собой и ей, не беспокоясь.
— Ты права, давай для разнообразия побеспокоимся только о нас и будем делать то, что хотим, только я и ты.
— Это все, что я хочу, все остальное не имеет значения, — сказала она шепотом.
Я перевернул ее так, что оказался сверху, и снял с себя рубашку, затем прижался грудью к ее груди и снова поцеловал ее. Она скрестила ноги на моей спине, и я почувствовал, как она начинает мокнуть, прямо через боксеры. Она прервала поцелуй, чтобы застонать (а она и тогда не молчала), и я не стал помогать ей стихнуть, целуя ее в шею. Чем больше я целовал и облизывал ее шею, тем громче она стонала, и я чуть не заставил ее кончить, когда ущипнул ее за ухо, за ее "место".
— Рэнди, пожалуйста, вставь его в меня, сейчас же. Мне плевать на прелюдию, просто займись со мной любовью, пожалуйста!
Я сел, схватил ее трусики на талии и стянул их с бедер, затем она подняла ноги, и я сдвинул их вверх и снял. Я бросил трусики на край кровати и оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как она раздвинула ноги для меня, ее киска блестела в тусклом свете настольной лампы. Я знаю, что она не хотела прелюдии, но я просто не мог устоять. Я наклонился и провел языком по ее киске, слизывая сок, который, казалось, вытекал сам по себе. Она вздрогнула от моих прикосновений, но начала хныкать, когда я делал это дольше, чем ожидалось.
— Малыш, пожалуйста, мне нужно, чтобы он был во мне сейчас,
Высокий блондин