клуба. Здесь нет ревности. Нет ревности. Просто подруги всех возрастов, у которых, как оказалось, очень интересная сексуальная связь.
Опасные признания
Я никогда не спрашивала свою дочь, чем она занимается с Викторией в клубе. Иногда она рассказывает кое-что, например, я знала о наряде школьницы и легком бондаже, но не о "жутких подробностях" их встреч. Это не значит, что я не любопытна. Я люблю Софию и хочу быть уверена, что она "ответственно" развлекается за закрытыми дверями.
Что-то в представлении новой пары матери и дочери в группе, наконец, дает мне смелость спросить ее, что происходит у них с Викторией. Мы сидим в машине по дороге домой, и она возится с подолом своей юбки школьницы. Ее загорелые ноги двигаются. Чулки закатаны почти до колен. Она выглядит сексуально, думаю я, а потом быстро отворачиваюсь.
— Ну как, тебе сегодня было весело в клубе? — Совершенно невинный вопрос.
— Хммм? — София поднимает глаза от своего телефона. — Да, конечно, мам. Я всегда очень веселюсь с Викторией.
Мы сидим в тишине, пока в моей голове снова и снова прокручиваются мысли о том, КАК моя дочь могла развлекаться в своем милом наряде школьницы. О чем, черт возьми, я думаю? Я возбуждаюсь, представляя свою собственную дочь в различных сценариях BDSM с Викторией. Я нервно прочищаю горло и пытаюсь сосредоточиться на дороге.
Возможно, решив, что мое прочищение горла было намеком на то, чтобы расспросить меня о проведенном времени, София спрашивает: — Как тебе новая девочка? Она очень милая. Ее мама тоже горячая штучка.
— Да? — Я ухмыляюсь. — Да, Фелисити и Кристина — красотки. Мне было очень весело с Фелисити. Она очень энергичная.
— И какого рода было это веселье? — спрашивает София, положив ноги в чулочках на приборную панель.
— Нужны жуткие подробности?
— Конечно, почему бы и нет. Расскажи мне всё, мам. — Она выключает телефон и уделяет мне все свое внимание. — Мне интересно узнать, станешь ли ты такой же дикой, как мы с Викторией.
— Ну, эм, там было много поцелуев, — признаюсь я. — И... Фелисити была очень горячей, поэтому она взяла... взяла свое платье и....
Мое сердце колотится так, будто я только что провела час на беговой дорожке. Почему так трудно признаться Софии в том, что я делала за закрытыми дверями с Бриттани, а теперь и с Фелисити? Моя дочь сочувственно смотрит на меня. Она похлопывает меня по руке.
— Об этом странно говорить, правда? — Она складывает эти длинные ноги под попой и разглаживает юбку, чтобы скрыть край трусиков. — Тогда я расскажу первой.
— Мы использовали классную комнату, Винс обычно любит, чтобы я ходила в неё с ним, так что я привыкла к этому, но Винс — плохой актёр. Как только он видит мою киску, он просто хочет вылизать мне или заставить меня отсосать ему. — Она откидывает волосы так непринужденно, как будто рассказывает о ночевке, которую она устроила со своими подружками. — С Викторией все намного лучше. У нее есть весь этот реквизит, например, яблоко и линейка, и она уже написала несколько задач по математике на доске. Она смотрит, пока я пытаюсь на них ответить, но это была алгебра, а ты знаешь, как у меня с алгеброй.
Я знала. Она провалила ее в первый раз и едва справилась на тройку во второй раз.
— Когда я не могу ответить на все вопросы, она обвиняет меня в том, что я не сделала домашнее задание. Я придумываю какую-то историю о том, что заболела, но она не верит, поэтому
Как с соседкой отжигал