верхняя часть не скрывает многих секретов ее юных чашечек.
— Джули, — говорит она, поворачиваясь ко мне и протягивая руку. Я беру ее, нахожу на ней мозоли в необычных местах и крепко пожимаю.
— Линдси, — отвечаю я. — Надеюсь, я не помешала. Раньше я постоянно приходила на этот пляж, но прошло много времени с тех пор, как я вернулась. Ты — первая серферша, которую я здесь увидела.
— Я это знаю. — Она смотрит на океан. — Здесь отличный разлом, там хороший вход, чтобы оседлать волну. Ехать недолго, но у меня каждый раз замирает сердце. Это будет нашим секретом, да? Я не хочу, чтобы об этом узнали.
— Нашим секретом, — соглашаюсь я. — Так ты живешь где-то здесь или...?
Она начинает собирать свое полотенце и холодильник. В процессе она наклоняется и показывает мне совершенство своих булочек в форме сердца в черном бикини. Ее длинные, загорелые ноги сформированы часами плавания и попытками удержать равновесие на доске. Она ловит мой взгляд, когда оглядывается через плечо.
— Не здесь, нет, — говорит она. — Припарковалась у дороги, рядом с тем кафе. А ты?
Я качаю головой.
— Просто приезжаю. Остановилась в "Пляжнике".
— Так что привело тебя на этот забытый пляж, пытаешься подцепить девочек-серферов? — спрашивает она, а затем быстро подталкивает меня локтем. — Просто дразнюсь.
Я обдумываю свой ответ несколько секунд, слушая, как мое взволнованное сердцебиение смешивается с шумом прибоя. Я хочу все рассказать, эта встреча с девушкой, которая так сильно напоминает мне Дафну после того сна, может быть только случайностью, но я не хочу ее спугнуть.
— У меня... много чего происходит в жизни, — наконец отвечаю я. — Я бы хотела узнать о тебе побольше. Могу я угостить тебя кофе?
Она качает головой.
— Я не пью кофе, — говорит она и начинает идти обратно к дороге, ее доска для серфинга под мышкой и холодильник в руке. Через несколько шагов она останавливается и оглядывается на меня. — Но ты можешь купить мне смузи в Jaja Juice.
Я узнаю много нового о Джули, пока мы идем к жестяной хижине на обочине дороги, которая служит баром соков. Ей девятнадцать. Она бросила колледж после одного семестра, чтобы жить, по сути, как бомж. У нее есть квартира в городе, но обычно она ночует на диванах.
Мы берем наши коктейли у белого мальчика-растафарианца, который говорит, что его зовут Сахарный Пёс, и он пытается продать нам траву. Я колеблюсь, поскольку уже много лет не употребляю марихуану, но когда Джули спрашивает, какие сорта у него есть, я в итоге выкладываю тридцать баксов за четверть унции чего-то под названием "Индика Бумбатта".
— В баре нельзя курить, — говорит он и барабанит пальцами по табличке "Не курить".
Джули прячет пакет с марихуаной в свой холодильник. Мы садимся за один из шатких столиков с лучшим видом на океан и пьем соки.
— Итак, ты сказала, что у тебя много всего происходит. Что, например? Например, рак, развод или что-то еще?
— Почему ты так говоришь? — спрашиваю я.
— О, просто обычно, знаешь, женщина типа милфы, одна на пляже, работающая над своей задницей, это что-то значит. — Она отпивает сок, а потом ее глаза становятся большими от смущения. — Я не хотела называть тебя милфой. Это похоже на оскорбление, и никто больше так не говорит. Прости. О боже.
Она смеется над собой.
— Все в порядке, — заверяю я ее и разделяю смех. — Меня называли и похуже. И ты права, насчет развода. Между мной и моим будущим бывшим возникли довольно
Жена шефа