заканчивая встречей с Джули на пляже. Я почти убедила себя в том, что это был сон и у меня нервный срыв, когда услышал, как открывается дверь гаража и София звенит ключами, входя в дом.
Я слышу хихиканье снизу, пока заворачиваюсь в полотенце. Я знаю, что Виктория и София — любовницы, и я наполовину ожидаю увидеть женщину моего возраста, идущую наверх с моей маленькой девочкой. Их отношения во многом являются основой для того извращенного лесбийского клуба, которым я руковожу. Я не могу позволить своим материнским чувствам вмешиваться в эти конкретные отношения.
К счастью, София одна и хихикает над своими текстовыми сообщениями. Она видит, что я, завернутая в полотенце, стою наверху лестницы.
— Привет, мам, — говорит она и отбрасывает с лица волнистую прядь своих русых волос. — Думаю, папа рассказал тебе о...
— Мы не собираемся говорить об этом прямо сейчас, — перебиваю я. — Не будем с этим разбираться. Это между тобой и Тайлером.
— Правда? — Она удивленно отшатнулась назад. — О... хорошо, мам. О чем ты хочешь поговорить?
— Я хочу, чтобы ты поехала со мной на пляж сегодня вечером. — Я спускаюсь по ступенькам и любуюсь свитером и джинсами моей дочери; ее бойким подростковым телом и большими, невинными глазами. — Эта милая девушка-серфер Джули пригласила нас на костер на пляже. Будет весело. Как приключение матери и дочери.
— Но не как одно из наших "воскресных" приключений? — хихикает она.
— Наверное, нет, — говорю я и подмигиваю.
София не снимает свой лавандовый свитер и обтягивающие бедра джинсы. Она переодевается, меняя носки и кроссовки на босоножки и пляжные сандалии. Я иду в бикини. Мое белое, экстра-ниточное бикини, на которое София закатывала глаза, когда я надевала его на вечеринку у бассейна. Сегодня она говорит мне: — Выглядит сексуально, мам. — Я не уверена, что это значит для моих отношений с дочерью. Как обычно, я немного стесняюсь своей большой попы и решаю скрыть ее с помощью прозрачного цветочного саронга вокруг бедер.
Я беру несколько пляжных полотенец и пару бутылок вина из винного шкафа на нашей кухне. Солнце садится, пока мы едем на пляж. Это расслабляет и кажется почти нормальным. Как мы с Софией вели себя, когда были вместе, до того, как мы обе узнали все о том, что другая делает в спальне. Но потом она вскользь упоминает Викторию или Тайлера, и я возвращаюсь в реальность, где моя дочь обрюхачена своим отчимом, встречается с женщиной моего возраста и участвует в секс-клубе, который я поддерживаю.
Я въезжаю в "Пляжник", и София морщит свой пуговичный носик.
— Это место? Я помню, как ты приводила меня сюда маленькой девочкой. В кровати был песок.
— Песок из кровати убрали, — говорю я ей, — но сигаретный дым из штор не убрать.
Она берет полотенца, я беру бутылки с вином и пластиковые стаканчики, и мы переходим дорогу к залитому лунным светом берегу моря. Я вижу вдалеке костер на пляже. Кажется, что там только одна фигура, что вызывает у меня волнение. Я боялась толпы друзей-подростков Джули. Кажется, что это гораздо более интимная встреча.
Костер согревает нас, пока мы приближаемся. Звезды и луна видны над океаном. Джули сидит на корявом бревне и смотрит, как мы подходим к кругу света костра. На ней толстовка с капюшоном и пара шорт, которые все еще демонстрируют ее длинные ноги.
— Привет, Линдси, — говорит она, — а ты, должно быть, София.
Моя дочь пожимает руку Джули и садится рядом с ней.
Отель Solitude