прижимаюсь к ее лицу и не раз забываю дать ей подышать, пока она не начинает вырываться. Я едва даю ей возможность глотнуть свежего воздуха, прежде чем снова притягиваю ее к себе. Ее язык проникает глубоко в мою жопку, а пальцы нажимают на мой клитор, доводя меня до оргазма. Мои бедра начинают дрожать.
— Оооохх, вот так. Вот так. Засунь язык в мою сраку, маленькая сучка.
Мне приятно говорить с ней такие гадости, даже если это требует от меня усилий, чтобы доминировать. Ее язык сводит меня с ума, он заставляет меня ненавидеть ее, она так хорошо владеет им, и когда я кончаю, я действительно кричу: — Пошла ты нахуй!!! Сука!
Один оргазм заслуживает другого, но Никки не собирается останавливаться, пытается провести языком по моему клитору. Я поднимаю ее вертикально и прижимаюсь губами к ее губам. Я чувствую вкус своей жопы на ее языке, а мои пальцы грубо проникают в ее голую киску. Она вся мокрая.
— Могу сказать, что ты наслаждалась этим, как хорошая шлюха, — задыхаюсь я между поцелуями. Моя другая рука исследует ее грудь, щипая твердые соски через лифчик. — Я думаю, тебе нужно небольшое напоминание о том, что ты наказана, прежде чем ты получишь тот трах, который тебе нужен.
Я стягиваю лифчик под ее груди, обнажая маленькие ареолы и маленькие загорелые соски. Они выглядят так аппетитно, что мне хочется их пососать, но я сопротивляюсь этому желанию. В ящике рядом с креслом лежит набор приспособлений для пыток, который я привезла с собой. Их немного. Я не настоящая садистка, я просто играю в неё по выходным. Зажимы "крокодильчик" маленькие и серебряные. Они выглядят почти как ювелирные украшения, с цепочкой, соединяющей их, но крошечные пружинки у них удивительно мощные.
Я разжимаю их. Никки настороженно смотрит на них.
— Сними лифчик, — говорю я. — Я не хочу повредить его этими штучками.
Вероятность этого невелика, это просто хороший способ намекнуть, как злобно эти маленькие ублюдки собираются вгрызаться в сочные ягодки сосков Никки. Она кивает, выпутываясь из бретелек бюстгальтера, прежде чем расстегнуть его. Она отводит взгляд с убедительным страхом на лице.
— Прости, — говорит она.
— За что?
Я облизываю кончик пальца и медленно провожу им по ареоле одного из ее сосков. Она смотрит, как мой блестящий палец распространяет свою влагу на другой её сосок. К тому времени, когда я заканчиваю дразнить, маленькие соски Никки выглядят болезненно напряженными. Самое легкое прикосновение вызывает взрыв ощущений. Она поднимает глаза от своих грудей, когда я убираю свой дразнящий палец.
— Прости, что... что... была такой н-непослушной сучкой.
— Оу, — я глажу ее по голове. — Но ты моя непослушная сучка.
Я защелкиваю один из зажимов на ее соске. Это не дразнилка. Я попробовала их на себе, когда купила, и первый укус, защелкнувшийся на ее возбужденном соске, определенно причиняет боль. Ее голова откидывается назад, и она вскрикивает от искренне испытываемой боли. В ее глазах стоят слезы, и она смотрит на меня так, словно я зашла слишком далеко. Я притягиваю ее ближе за поводок. На мгновение возникает растерянная борьба, но я зажимаю другой зажим вокруг ее соска и позволяю челюстям закрыться немного медленнее.
— Вот так, — говорю я, прижимая ее к себе. — Не так уж плохо, правда?
— Это... это больно! Пожалуйста, они заставляют пульсировать мои соски!
Я играю с цепочкой, соединяющей зажимы, и она шипит от нового укуса боли.
— Это идея. — Я слегка дергаю за цепочку, и она вздрагивает и вскрикивает. — Прежде чем играть на скрипке, нужно натянуть
Совращение строптивой!