тут летом у своей бабушки, это по соседству с его бабушкой, моей матерью, он бабушке ходил и с этой девчонкой подружился, а она стала им управлять.
— Ну, это не беда все девчонки в их возрасте стараются своими парнями вертеть, - возразила тётя Люба.
— Но не до такой же степени! Я знаю, что он перед ней на коленках не раз стоял. Видели, доложили. На поселке ничего от людских глаз не скроется!
— Ну, подруга, это нормально. Разве ты сама не хотела, чтоб перед тобой парни на коленки падали?
— Я может и хотела. Но это как-то уж через чур. Вот она уехала. А он на фотографию её молится. Вставил рамочку и земные поклоны перед ней кладет.
— Ну, да это уже слишком.
— А тут еще чего удумал. Раздобыл где-то её поношенные сандалии и поставил себе на полку. Пыль теперь с них стирать будет. Или облизывать.
— Да... Кто бы мне туфли облизал. Перевелись рыцари. А твой романтик...
— Да, ну тебя! Подкаблучник растёт.
— Ну, и что в этом плохого? Может быть подкаблучники — это самые счастливые на свете мужья.
— Ты думаешь?
— Уверена. Видать твоему сыну хорошо под каблучком у этой Эльвирки. Вот он перед ней и стелется.
— Ну, не знаю. Странно это все... Надо бы с ним поговорить.
— Вот и поговори. Выясни.
— А что выяснить?
— Ну, насколько у него это серьезно. Как далеко зашло...
— Хорошо, я попробую, - согласилась мама.
Потом женщины заговорили о своих проблемах на работе, дальше слушать их стало не интересно, и я потихоньку ушел к себе в комнату.
Я написал Эльвире письмо, в котором рассказал ей о том, что услышал. О том что мама переживает из-за того, что я становлюсь подкаблучником.
Эльвира сразу же ответила. Ей мамина затея очень понравилась.
— Рыцарь должен превозносить свою даму перед всеми! Публично. Только так можно проверить его чувства к ней, - писала Эльвира. – Если мама захочет с тобой поговорить, так и скажи ей, что ты мой раб. Тебе будет стыдно и неловко, но ты должен это перетерпеть ради меня. Я тебе приказываю! – заявила моя Принцесса в письме.
И вот я стою перед мамой и смущаясь отвечаю на её вопросы.
— Послушай, я не понимаю, что происходит? Эльвирка тобой помыкает даже на расстоянии. Зачем ты поставил её сандалии на полку?
— Я ими любуюсь...
— Любуешься? Старыми сандалиями?
— Ну, да. Ведь она их носила. В них были её ножки...
— С ума сойти! И что теперь? Может быть ты их ещё и целовать будешь?
— Да...
— Что да?
— Буду целовать.
— Но почему?
— Потому что Эльвира моя Принцесса, а я её рыцарь.
— Рыцарь? Какой рыцарь? Ты у неё слуга, мальчик на побегушках, раб можно сказать! – мама возмущенно повысила голос.
— Мама, мне это нравится.
— Что нравится? Быть рабом у девчонки?
— Да, мы так сначала играли... а потом...
— Что потом?
— А теперь это так и есть...
— Ну, не знаю. Так унижаться... А если она тебя, как говорится, поматросит и бросит? И все твои старания понапрасну? Стоит ли она того, чтобы перед ней преклоняться?
— Стоит. Эльвира того стоит.
— Скажи, а ты и правда под её окном на коленях по часу стоял.
— Правда...
— Ох. Совсем ты у меня влюблённый дурачок, - мама вздохнула и закончила этот неловкий разговор.
Когда я написал об этом разговоре Эльвире, она ответила, что мама просто немного ревнует.
— Ей досадно, что ты стелешься перед какой-то девчонкой, а не перед ней. Поэтому с этого момента я приказываю тебе ухаживать за маминой обувью, мыть, чистить, протирать тряпочкой.
Он(а) и он(а)