обязан вам подчиняться. А я его Принцесса и возможно будущая жена. Если я когда-то прикажу ему сделать мне предложение, - засмеялась Эльвира.
— И когда же ты решишь приказать ему стать твоим мужем? – спросила мама.
— Нескоро. Но главное, когда он добьётся успеха. Я думаю, что ему следует сначала закончить учебу, желательно с красным дипломом, получить хорошую должность и начать строить карьеру. Я могу выйти замуж только за перспективного молодого человека. Так что вашему сыну придется постараться, чтобы, когда-нибудь стоя на коленях попросить моей руки.
— Понял, что сказала твоя Госпожа?! – обратилась ко мне мама. – Старайся!
— Когда я вернусь к себе на Урал, я попросила бы вас проследить за успехами вашего сына. Ну, и, конечно, пусть он вам служит, как готов служить мне, - Эльвира улыбнулась моей маме, и та растаяла.
— Хорошая ты девочка Эльвира. Теперь я даже рада, что мой сын тебя встретил. Ну, что замер? Благодари гостью. Целуй девушке ноги! – велела мне мама.
— Ты позволишь ему? - вдруг добавила она, вспомнив что нельзя целовать девушку без её разрешения. Пусть даже целовать её ноги.
— Да, конечно, пусть поцелует, - разрешила Эльвира и я, приблизившись к ней на коленях склонился к её ногам.
— Да, это галантно... красиво и правильно, – резюмировала мама.
Каникулы Эльвиры пролетели стрелой. Девушка на прощанье подарила мне свои капроновые носочки, которые я решил всегда носить с собой во внутреннем кармане пиджака. В её отсутствие я решил стараться изо всех сил, чтобы однажды оказаться у неё под каблуком уже навсегда.
— Слушайся маму. Я оставила ей письмо с рекомендациями, как тебя правильно воспитывать, - сказала мне Эльвира уже на перроне.
— Воспитывать? Может быть уже перевоспитывать? - попытался я пошутить.
— Это другое воспитание. Особенное воспитание раба и моего будущего мужа-подкаблучника.
— Ну, тогда я согласен.
— Еще бы ты не был согласен! Я тебе приказываю подчиняться твоей маме как мне самой. Не перечить и терпеть.
— Что терпеть?
— Твоя мама будет тебя пороть.
— То есть как?
— А вот так! Розгами по субботам, и вообще, когда захочет тебя наказать.
— Но за что?
— Не за что, а для того, чтобы ты знал своё место! Под ногой у женщины. Я ей так написала и всё объяснила. Надеюсь, она меня поняла. И ты меня должен понять. Тебе это нужно. Ты должен благоговеть перед нами женщинами, а этого можно достичь только через наказание. Через боль. За нежность женщин любят, а за жестокость боготворят. Я хочу, чтобы ты меня боготворил!
— Ну... хорошо. Ладно, если ты так хочешь... пусть... порет.
— Да, я так хочу. Хочу, чтобы в следующий мой приезд ты преподнес мне не розы, а розги. И я тебя высеку. А сейчас всё, целуй ногу, мне уже пора.
Я поцеловал Эльвире её сапожок, и она укатила на поезде.
А дома меня ждала первая экзекуция...
— Может быть не надо тебя пороть? Ведь не за что? Ты и так послушный. Или напишем Эльвире, что я тебя высекла. Она же не узнает, что порки на самом деле не было? А? Что думаешь?
Так мама предлагала мне ослушаться Эльвиру. Но разве я мог поддаться на её уговоры? Я - который боготворит мою любимую девушку, мою Принцессу.
— Нет, мама, так нельзя. Это будет нечестно, некрасиво и как-то подленько. В общем не благородно. Если Дама приказала, то её рыцарь и слуга должен выполнять.
Cтюардесса