без настроения, работал без настроения, дома ложился спать непривычно рано – и всю ночь меня мучили бессвязные кошмары. И утром все начиналось снова.
Пора было что-то менять в своей жизни.
На следующий день после разговора с Алиной я написал заявление на увольнение. Конечно, пришлось выдержать настоящую войну с начальством – отпускать меня никак не хотели – но я был непоколебим. На вопросы коллег я отвечал коротким: «Устал, и больше не справлюсь». На вопросы, что буду делать дальше, не отвечал вообще, так как сам еще не знал. Надо было ехать к родителям – только они могли помочь как-то залечить душевные раны. А там видно будет.
Но вдруг родители, узнав о моем состоянии, предложили другой, не менее интересный вариант.
Поскольку магазин и люди в нем мне осточертели, то мне надо было сменить обстановку. И мне предложили поехать в соседнюю область, к тетке, сестре матери. У нее была своя ферма в деревне, и там как раз требовались рабочие руки. Свежий воздух, природа, общение с животными, тишина и покой – по словам родителей, это должно было помочь мне обрести душевное равновесие.
Я согласился, и начал собирать вещи.
Перед отъездом я в последний раз посетил могилу Ирки, и там, стоя перед крестом с ее именем, дал обещание. Обещание, что куда бы ни занесла меня теперь судьба, где бы я не оказался – я всегда буду ее помнить.
Прости меня за все, солнышко.
*********************
Гудя мотором и подпрыгивая на колдобинах, серый «Пазик» катил по своему маршруту. Стиснув между ног сумку с вещами, я безразлично смотрел в окно. Первый день весны, и погода выдалась на славу – чистое, безоблачное небо, солнышко греет, красота. И мое настроение, в первый раз за последние пару недель, тоже начало потихоньку подниматься.
Весна – это вообще время перемен. Зимой ты как будто впадаешь в спячку, а вот весной просыпаешься, и начинаешь строить планы на будущее, ждать лучшего, надеяться на лучшее. И – что удивительно – даже если в твоей жизни наступила черная полоса, ты все равно веришь, что именно весной все наладится.
Автобус вкатился на улицы крошечного поселка, завернул на автостанцию, и с шипением распахнул двери. Конечная.
Но это была его конечная, а не моя. Мне еще ехать и ехать. Теперь надо дождаться другого автобуса, который проходит через этот поселок, запрыгнуть в него, и тогда уже ехать аж-аж-аж... ну, а там еще одна пересадка, и я на месте.
Прямо путешествие какое-то.
Посетив билетную кассу, я купил билет на нужный мне бус, заодно узнав, что будет он только через час. Меня это сообщение не особо расстроило, все равно мне торопиться некуда. Оставив сумку в камере хранения, я нашел тут же, неподалеку, крошечную чебуречную, и уже через десять минут завтракал на свежем воздухе, сидя на скамейке, и наслаждаясь долгожданной тишиной, особенно непривычной после многолетнего шума города. В голове крутились разные мысли, и вдруг...
— Простите, пожалуйста, вы не подскажете, где здесь автостанция?
Я повернул голову... и обалдел. В буквально смысле.
Передо мною стояла Ирка.
Точнее, это была не она – не могла быть она. Точнее, это была девушка, поразительно похожа на нее. Намного младше по возрасту, конечно, но в остальном точь-в-точь: невысокого роста, с распущенными светлыми волосами; в стильных пятнистых штанах, бело-зеленых утепленных кроссовках, и в (такой же расцветки) бело-зеленой куртке. Даже зеленая шапка, которую обычно носила Ирка, свободно сидела на распущенных волосах незнакомки, словно не исполняя согревательную функцию, а являясь неизменным атрибутом стильного образа.
Это было так неожиданно, что я приоткрыл рот, а зажатый в руке недоеденный чебурек чуть не полетел на
Поход