Соски обвисших сисек зрелой блондинки касались моей груди, что было дополнительно приятно.
В этот и в последующий разы, когда я сам лежал на Любе. Всё прошло уже гораздо дольше. Любовница отца сильно стонала и, по всей видимости, испытывала оргазм вместе со мной.
А потом мы легли с ней спать. Вдвоем, в обнимку, на тахте в зале, голые, укрывшись одеялом. И я впервые в жизни засыпал не один, а рядом с женщиной. Жалея, конечно о том, что она не моя мать или старшая сестра.
— Костя. Вставай, парень. Тебе пора. - Люба стояла возле тахты в надетом халате на голое тело и тормошила меня рукой, заставляя проснуться.
— Одевайся и потихоньку, пока все спят, иди к себе домой. А вечером придешь. Или давай я тебя на ключ закрою. Можешь у меня оставаться, когда я с работы не приду. - предложила мне второй вариант Люба, но я его тут же мысленно отверг.
Конечно, хотелось ещё поспать, а потом засадить любовнице отца. Но вот оставаться в её квартире взаперти на целый день до вечера у меня не было ни малейшего желания. Тем более, что сегодня наступил вторник, и мне предстояла возможная встреча с красивой и ухоженной блондинкой, москвичкой Лидией Николаевной. По сравнению с которой эта Люба выглядела самой настоящей Бабой Ягой.
— Не надо, Костя. Я не хочу. Вот придёшь вечером, и тогда сколько угодно. А сейчас нет. Одевай штаны с рубашкой и на выход. Не нужно, чтобы соседи тебя увидели. Про меня и так сплетни ходят. Что я блядством занимаюсь у себя в квартире. - Люба не дала мне снять с неё халат и завалить на постель.
А у меня спросонья был отменный стояк. И я хотел перед уходом ей засадить.
— На вот пиво с собой возьми. Попьешь по дороге и заодно похмелишься. А одну банку оставлю на вечер. Придёшь ко мне и выпьешь. - в прихожей Люба сунула мне в руки одну из двух банок "Балтики" которые были у неё на столе, и я их не открывал, боясь смешать водку с пивом и сделать " ерша".
— Вечером жду. Желательно после десяти часов. - шепнула мне Люба в прихожей и, поцеловав в губы, открыла входную дверь.
Я вышел из её квартиры никем не замеченным и со спокойной душой зашагал прочь от дома в окружении тополей. Чтобы больше никогда в него не вернуться.
Выйдя утром от Любы, я, не оглядываясь, пошел от её дома вниз по улице, которая вела прямиком к реке.
В такую рань мне больше всего не хотелось идти домой. Звонить в дверь и будить ещё спящую мать не входило в мои планы. К тому же мне было интересно проверить снасти, поставленные вчера в омуте, где мы с отцом поймали карпов. Мной двигало любопытство и, как и всякого рыбака, азарт.
Улица, где жила любовница моего отца, называлась Овражной, и она полностью оправдывала свое название. Возле последнего дома с покосившимися воротами кончился асфальт, и вниз к реке вела грунтовая дорога, и она упиралась в большой овраг.
Наш город находился как бы на бугру, а его склоны состояли из глубоких оврагов, которые служили в древности естественной защитой от набегов кочевников.
Даже остатки былой крепости сохранились, но она находилась чуть ниже самого города, возле реки. И я сейчас шёл по тропинке мимо старых крепостных валов, едва выступавших из земли, насыпанных вручную нашими предками ещё при Мамае.
В те далёкие времена Русь подверглась набегам татар, и их несметные орды шли как раз через местность, где мы сейчас живём.
Последний автобус