двух сторон, используя троглодитов и вооружившихся рабов. О да, псина, о да! Ты знаешь толк в извращениях!
Хозяева тюрьмы обречены, но слишком тупы, и пока ещё этого не понимают. Кто-то ведёт ответный огонь, пока не ловит дозу свинца, кто-то пытается добежать до ближайшего укрытия, но не успевает, и тоже ловит пулю. Отдельные дегенераты бросают оружие, и поднимают руки. Этим трусливым недомеркам дырявлю головы я, после чего достаю рацию, и связываюсь с Дженером.
— Через пару минут отзывай зверушек, пока они не начали жрать всех подряд! — говорю я.
— А волшебное слово? — интересуется старый козёл ехидным тоном.
— Я тебе обрез в задницу засуну, и на спусковой крючок нажму! — повышаю голос.
— Да ладно, детка, не кипятись. А то пар из всех дыр пойдёт, и задница сыпью покроется! — отвечает засранец сквозь смех.
Успев немного погрызть альянсовских выродков, все как один троглодиты торопливо отступают, и перебираются через стену. Бой между работорговцами и освободившимися пленниками продолжается, но в чью пользу он закончится уже и последний дурак понимает. Замечаю как Хорнер носится по двору, меняя укрытие чуть ли не через каждые полминуты, расстреливает альянсовских выродков, и меняет пустые магазины на полные прямо на ходу, пока ненадёжные союзнички отсиживаются за какой-то широкой будкой, изредка оттуда постреливая. Красавец! Прямо глаз не оторвать! Пока любуюсь за ним, едва не получаю пулю в башку от какого ублюдка, бросившегося к стоящему у стены грузовику. Прежде чем успеваю положить подонка ответным огнём, тот запрыгивает в машину. Заведя тачку, выродок давит на газ и мчится к выходу, давя своих же дружков, оказавшихся у него на пути. Встаю во весь рост и с диким криком обстреливаю машину, ведя огонь от пуза, пока грузовик на полной скорости не таранит ворот, и не пропадает из виду.
Поняв, что упустила засранца, отхожу от края, перезаряжаю винтовку, и связываюсь с хромоножкой.
— Один ублюдок прорвался и смог сбежать! — торопливо сообщаю я.
— Вижу, — отвечает Макриди через пару секунд.
— Сможешь снять?
— Постараюсь.
— Ты не старайся, а вали этого выродка! А то я тебе вторую ногу сломаю!
— Не волнуйся, от меня он не уйдёт, — говорит Макриди уже более уверенно и спокойно.
Вырубаю рацию, меняю магазин и возвращаюсь на прежнюю позицию. Изредка постреливая по бегающим говнюкам, понимаю, что моя помощь больше не нужна, и иду травить оставшихся крыс. Внимательно осматриваю каждый закоулок, не нахожу ничего интересного, кроме какой-то голой рыжей суки, сидящей в душевой. Он просто сидит на мокром полу, и смотрит вперёд, ни на что не реагируя. Раздумываю над тем, не пристрелить ли эту полоумную, но решаю не тратить патроны, и просто ухожу.
Выстрелы во дворе к тому моменту полностью стихают, и я понимаю, что бой подошёл к концу. Поднявшись на крышу, медленно осматриваю двор, и ищу среди десятков мужиков с пушками одного единственного, но не нахожу, и начинаю беспокоиться. Громко зову его по имени, но никто не откликается. Пытаюсь связаться с псиной по рации, однако результат тот же.
— Не кисни, тряпка. Всё с ним хорошо, — рассеянно бормочу я, не узнавая собственный голос.
Сначала ищу Хорнера в самой тюрьме, спрашивая о нём каждого, кто встречается на моём пути, но внятного ответа так и не получаю. Выйдя во двор, начинаю осматриваться на улице, и замечаю валяющего на земле покойника, очень похожего на псину, как по одежде, так и по телосложению. Моторчик в груди начинает усиленно пыхтеть. Чувствую, как трясутся руки и подкашиваются ноги. Не спуская глаз с покойника, подхожу к нему, переворачиваю с
Из дневника (5мая 2000 года 18:46 ч)