но по-прежнему оставаясь внутри неё, убираю ноги чертовки со своих плеч, и медленно разворачиваю ладонь, с которой начинает капать кровь. Несколько капель попадает на подбородок Фэйт, и начинает стекать на шею. Чертовка тут же смахивает кровь указательным пальцем, затем проводит по нему языком, и на губах её начинает играть довольная улыбка. Вытащив член, смахиваю с него остатки выделений, надеваю штаны, и перевожу дыхание.
— Парню и так досталось, так что перестань до него докапываться, и веди себя хоть немного поласковее, - говорю я после пары глубоких вдохов, успев привести мысли в порядок.
— Да сдался тебе этот калека?! Неужто так сильно приглянулась его задница? – чертовка ухмыляется. – Или тебе не терпится в ней членом поковыряться?
— Я тебе сейчас...
— Да шучу я, шучу. Так и быть, оставлю я в покое это хромое недоразумение.
Коротко киваю, принимая подобный ответ, после чего мы благополучно выбираемся из оврага. Вернувшись обратно к Йену, обнаруживаем, что все наши вещи остались лежать на своих местах, но сам Макриди куда-то пропал.
ЙЕН
Сжимаю руки в кулаки, провожая взглядом уходящую за холмы парочку. По-хорошему, грубые слова Фэйт должны были вывести меня из себя, но я совсем не злюсь, и не обижаюсь. Какой смысл обижаться на правду, даже если они неприглядная? Никакого. Я действительно жалкое ничтожество, возомнившее о себе невесть что. Сбежав из дома и присоединившись к военным, я доказал себе и окружающим лишь одно – что я недальновидный идиот. Ведь только идиот отказался бы от спокойной жизни ради сомнительной чести подохнуть в какой-нибудь канаве, либо стать кормом для падальщиков или мутантов. Но ещё не поздно было всё исправить. Я по-прежнему мог вернуться домой, перестав быть обузой для людей, которые спасли мне жизнь.
С этой мыслью я заглядываю в сумку Дилана, забираю несколько лепёшек, небольшую фляжку с водой, и пистолет. Проверив обойму, убираю оружие за пояс, и ковыляю прочь, надеясь, что Дилан и Фэйт не сильно разозлятся, когда обнаружат, что я кое-что позаимствовал из их вещей. Поднявшись на холм, осматриваюсь, пытаясь понять, куда мне следует идти дальше. Запоздало вспоминаю, что помимо припасов в сумке Дилана лежала карта, на которую я взглянул лишь мельком, пока собирал лепёшки.
— Кретин, - тихо шепчу я, прежде чем обернуться.
Думаю над тем, не вернуться ли за картой, но качаю головой, и решаю идти дальше. Недолгий отдых помог мне восстановить силы, однако больная нога в скором времени вновь даёт о себе знать. Передвижение по пересечённой местности даётся мне нелегко, и когда на смену холмам приходит равнина, я вздыхаю с облегчением. Заметив вдалеке ветхий деревянный мост, ускоряю шаг. Добравшись до него, спускаюсь вниз, сажусь на холодную землю, и прижимаю согнутые ноги к груди. Перспектива провести ночь под мостом не сильно меня радует, но вместе с тем я понимаю, что лучшего места для ночлега мне попросту не найти. В такой момент даже жёсткая казарменная койка вспоминается мне с теплотой.
Меня не покидают тревожные мысли о завтрашнем дне, но усталость быстро берёт своё. Глаза стремительно слипаются, а все тревоги уходят на задний план. Но заснуть мне не позволяет какой-то шум сверху. Как только по мосту что-то проехало, я резко открыл глаза, а рука машинально метнулась к пистолету за поясом. Не успеваю вздохнуть с облегчением, как слышу какой-то грохот и ругань. Страх быть обнаруженным и убитым борется с любопытством. Чувствую, как по спине пробегает неприятный холодок, но всё же решаю выяснить, в чём дело.
Измена матери