будто услышанное меня шокировало или хотя бы немного удивило. Выдержав короткую паузу, бормочу в своё оправдание, что мне всё равно никто бы не поверил, и что Хорнер обещал отрезать мне язык и выколоть глаза, если я попытаюсь раскрыть его секрет. Невооружённым глазом было заметно, что дурачок мне поверил. Вспоминая последний разговор с Хорнером, как бы невзначай интересуюсь, не находил ли он мою кепку. Трэвис отводит взгляд, и говорит, что не находил, и у меня появляется желание выпустить кишки этому лживому сучонку. Ты её мало того что нашёл, так ещё и бросил на видном месте, когда удирал от Хорнера, чтобы армейская собачонка подумала, что это я пыталась его грохнуть. Сам довести дело до конца не смог, и решил перевести стрелки на меня. Вот только Хорнер не идиот, и в это дерьмо не поверил. Но и кто пытался его прикончить, армейской собачонке, похоже, тоже неизвестно.
— У меня есть план, как избавиться от Хорнера. Рискованный, но может сработать, - говорю я после пятнадцатисекундной паузы.
— Я могу чем-нибудь тебе помочь? – спрашивает Трэвис.
— Нет, я всё сделаю сама. Ты просто не высовывайся до определённого момента, и держись подальше от Дилана. Встретимся через два часа после заката на этом самом месте. Никому ни о чём не говори – пусть это будет нашим секретом.
Эндрюс с облегчением вздыхает и кивает, после чего мы расходимся. Появляется желание разыскать армейскую собачонку, и всё ей рассказать, но я решаю этого не делать. Каждый борется со скукой и выпускает пар так, как посчитает нужным. Но то, как это делаю я, Хорнеру не нравится. Нет, пусть уж остаётся в блаженном неведение, пока я совмещаю приятное с полезным.
В ожидании встречи с хлыщом я не теряю время даром. Пробравшись в хибару батраков, незаметно забираю бутылку местного пойла. Штука ядрёная, пусть и пахнет мерзко. Я специально назначила Трэвису встречу поздним вечером, ведь лишние свидетели мне не нужны. Минут за десять до назначенного срока незаметно пробираюсь к амбару практически в полной темноте. В скором времени туда приходит и Трэвис с масляной лампой в руке.
— Тебя кто-нибудь видел? – спрашиваю я, едва Эндрюс закрывает за собой дверь.
— Не уверен. Вроде бы нет.
— Ты никому не сказал, что идёшь на встречу со мной?
— Никому. Как ты и просила.
Улыбаюсь, и закрываю дверь на засов.
— Как всё прошло? Он мёртв? – интересуется Трэвис.
— Пока нет.
— Тогда чт...
Хлыщ замолкает на полуслове, и едва не роняет лампу, стоит мне снять футболку, и отбросить её в сторону. По тому, как расширились его зрачки, у меня сложилось впечатление, будто Эндрюс впервые видит голые сиськи.
— Что ты делаешь? – осторожно уточнил он.
— Собираюсь тебя трахнуть. А что?
Трэвис окончательно теряется и в ответ начинает что-то неразборчиво мычать. Я же молча стаскиваю штаны, и пальцем подзываю его к себе. Хлыщ кладет лампу на землю, неторопливо подходит, и нерешительно касается моих сисек. Мять там особо-то нечего – размер не тот, поэтому Трэвис принимается их бережно поглаживать, сначала одной рукой, затем подключает и вторую, а потом и вовсе подаётся вперёд и целует в губы. Фу, гадость! Терпеть не могу все эти телячьи нежности. Пришёл трахать – трахай! А если тебе хочется кого-нибудь погладить – заведи кошку! Лобызается хлыщ очень даже неплохо, хотя мне почему-то вспоминается случай, когда я подыхала от голода, ко мне подбежала какая-то блохастая псина, и начала меня вылизывать. Ощущения прямо один в один. Не найдя во мне отклика, хлыщ отстраняется.
Любимый мужчина...