в сторону, подбираю масляную лампу, раскручиваю, и кидаю в стог. Облитое спиртом тело быстро охватывает пламя. Отряхиваю руки, поднимаюсь по лесенке на второй этаж, выбираюсь из амбара через небольшое окошечко, и смотрю по сторонам. Спрыгнув на землю, делаю кувырок, повторно осматриваюсь, и замечаю справа одинокого батрака, идущего куда-то с ведром. Рука рефлекторно тянется к ножу. Один бросок – и ненужный свидетель отправится вслед за Трэвисом. Вот только что мне делать с его трупом? Затащить в запертый изнутри сарай и сжечь не получится, как и незаметно закопать.
Внезапно дурачок оступается, падает, и роняет ведро, из которого на землю выливается молоко.
— Грёбаное дерьмо! – ругается он.
Запоздало приходит мысль, что дурачок мог и не разглядеть меня. На улице темно, а боковое зрение у всех развито по-разному.
— Ладно, живи, - шепчу я, убирая руку с ножа.
Короткими перебежками добираюсь до сарая, но Хорнера там не нахожу. Видимо шляется где-то. Жду минут пятнадцать, и выхожу наружу. Кто-то испуганно вопит, кто-то носится с вёдрами и топорами. В общем, каждый занят своим делом. Возвращаюсь к амбару, и замечаю, что он уже вовсю полыхает. Батраки пытаются вломиться в горящее здание, но запертая изнутри дверь не позволяет им этого сделать, и тогда в ход идут топоры. Я же смотрю на всё это с улыбкой. Даже если труп Трэвиса каким-то чудом удастся опознать, следов от ножа и бутылки никто не обнаружит.
Вдоволь насмотревшись на горящий амбар, оборачиваюсь, и замечаю Хорнера. Во взгляде армейской собачонки вижу неприкрытое негодование, и подхожу ближе.
— Давай отойдём на пару слов, - шепчет Дилан.
Коротко киваю, и иду вслед за ним. Придя к колодцу, Хорнер медленно оборачивается, и демонстративно достаёт из-за пояса пистолет.
— Ну и кто был в том амбаре? – спрашивает он, буравя меня сердитым взглядом.
— С чего ты взял, что там кто-то был? И почему ты думаешь, что его подожгла я?
— Заметь – не я это сказал, - подмечает Хорнер.
Пожимаю плечами. Оправдываться, и убеждать армейскую собачонку, будто он ошибся, я не собираюсь.
— Спрашиваю ещё раз – кто был в том амбаре? – повторяет Хорнер свой вопрос.
— Скажем так – в любовном треугольнике внезапно освободилось место, - отвечаю с улыбкой.
Армейская собачонка хмурится, и берёт меня на прицел.
— Серьёзно? Пристрелишь меня из-за какого-то деревенского хлыща? – интересуюсь с издевкой, не веря, что собачонка нажмёт на спусковой крючок.
— Я ведь тебя предупреждал.
— Не предупреждал. Ты говорил, чтобы я держалась подальше от сисястой коровы. О её братце речи не шло.
— Ты хоть понимаешь что натворила, дура психованная?!
— Прикрыла твою симпатичную задницу.
— Чего?
— Этот ублюдок узнал твой маленький грязненький секрет, и к тому же пытался тебя прикончить.
Дилан хмурится, но пистолет опускает. Я же смотрю, как бьётся жилка на его шее, и не могу отвезти взгляд.
— Так это он пытался убить меня в лесу? – зачем-то уточняет армейская собачонка.
— Он, но, к сожалению, у него ничего не вышло. – Улыбаюсь. – Хотя...
Не договорив фразу до конца, резко подаюсь вперёд, и быстрым ударом снизу пытаюсь всадить нож в подбородок армейской собачонки. Вот только Хорнер – это не Трэвис. Застать его врасплох не так просто. Прежде чем острое лезвие проделывает дырку в его подбородке, Хорнер успевает отскочить назад.
— Ещё не поздно это исправить! – заканчиваю фразу, и снова бросаюсь в атаку.
Хорнер вновь пытается взять меня на прицеле, да только я не даю ему такой возможности. В ближнем бою от огнестрельного оружия мало толку, а увеличить дистанцию между нами я армейской собачонке не позволяю. Размахивая ножом, вынуждаю
Ссоры и секс