которой не хочется ни есть, ни пить, ни дышать. Просто уменьшится до размеров блохи, а лучше и вовсе исчезнуть. В таком плачевном состоянии я прибываю ровно до того момента, пока не вспоминаю довольную физиономию жирного ублюдка, его слова о моём будущем, и мерзкий смех. На смену депрессии приходит злость, а руки сами сжимаются в кулаки.
Этому козлу мало просто унизить меня. Он хочет чтобы я сломался, чтобы ползал перед ним на коленях, в надежде выторговать какую-нибудь незначительную поблажку. Не дождётся! Бывал я и в более серьёзных передрягах, и умудрился уцелеть. Уцелею и сейчас. Уцелею, выберусь отсюда, и заставлю жирную скотину пожалеть о том, что он сразу меня не прикончил.
— Эй! Ты живой? – слышу позади незнакомый женский голос.
Нехотя поворачиваю голову назад, и вижу рядом с решёткой незнакомую темноволосую девушку высокого роста. В правой руке она держит тарелку с варёной картошкой и сочной куриной ножкой. Мясо так аппетитно пахнет, что у меня урчит в животе от одного только запаха.
— Пока да. Но я весь день ничего не ел, и что-то мне подсказывает, что пожрать мне дадут не скоро. Если вообще дадут, - отвечаю хриплым голосом.
Девчонка презрительно фыркает, и косо смотрит на тарелку с собачьим дерьмом.
— Уроды! – ворчит она.
Полностью согласен. Вот только кто тогда ты сама? Ты вроде не похожа на одну из них, но почему тогда свободно здесь разгуливаешь, а не сидишь в клетке как все остальные пленники? Пока ищу ответ на этот вопрос, девчонка ставит тарелку с картошкой на пол.
— Угощайся. Тебе это явно нужнее, - говорит она после короткой паузы, а затем уходит.
Он куриной ноги исходит настолько приятный запах, что мне так и не терпится впиться в неё зубами. Но я медлю, подозревая подвох. Вспомнилась Кара, которую я спас от троглодита, а она в благодарность за это ударила меня ножом в бок, и попыталась ограбить. Не забыл я и про Фэйт, которая подставила и обрекла на смерть всех, в том числе и своего приятеля. Как после всего этого доверять женщинам? Уж очень своевременно незнакомка оказалась рядом с моей камерой. Что если её подослал ко мне жирный урод, решивший поглумиться надо мной более изощрённо? Дать человеку надежду на то, что всё не так уж и плохо, чтобы потом её отнять. Такой вариант кажется мне более правдоподобным, чем вера в альтруизм.
Несмотря на это, всё же просовываю руку между прутьями, и беру одну варёную картофелину. Убедившись, что в ней нет никакого “подарочка”, вроде гвоздей или ещё чего-нибудь острого, закидываю в рот одну картофелину за другой. Картошка оказывается недосоленной, но даже в таком виде кажется мне очень вкусной. Заморив червячка, с курицей разделываюсь чуть медленнее, наслаждаясь каждым куском мяса. Обглодав кость, какое-то время смотрю на неё, затем отгрызая один конец, и затачиваю его зубами.
Услышав поблизости чьи-то голоса, торопливо закидываю кость в рот, и делаю это очень своевременно. К моей камере подходит парочка вооружённых надзирателей с фермы. Тех самых, что помогали жирной твари издеваться надо мной.
— Живо поднял задницу, и убрал руки за голову! – приказывает один из них, пока второй ищет ключи от камеры.
Подчиняюсь. Дверь открывается, и зашедший в камеру головорез начинает тщательно меня обыскивать. Не найдя ничего интересного, он приказывает мне выйти, и шагать вперёд, не убирая рук из-за головы. Пока мы идём по пустым коридорам, эта парочка поясняет, что на ферме заполнилась выгребная яма, и кому-то надо её вычистить. Нисколько не сомневаюсь, что идею выдернуть меня расчищать дерьмо эти уродам подсказал
Из моего дневника