– Сопротивлялась она сильно, пыталась даже ударить меня, но от этого мое желание только усиливалось, я чувствовал себя таким сильным, таким могущественным, это было похоже на чувство голода перед тарелкой вкусной еды. Пока она слабела, я лишь становился сильнее, и сорвав с нее всю одежду, я смог, наконец-то, вставить в нее свою твердый хуй. Это было блаженство, никогда до этого я не испытывал подобного наслаждения, гораздо лучше, чем мои попытки трогать себя. Мне даже стало жаль за все те разы, что я впустую потратил свою твердость, когда вместо этого мог гладить себя маминой писечкой. И я видел, что ей тоже было хорошо, и потому никак не мог понять, почему она продолжала сопротивляться. Впрочем, я тоже сопротивлялся, когда она заставляла меня кушать овощи или убирать свою комнату, и это никогда ее не останавливало. Заставлять тех, кого ты любишь, делать то, что ты хочешь – это абсолютно естественно.
По рабочей надобности я должен был подробнее расспросить Андрея обо всей его жизни вообще, и его матери в особенности, так что мне пришлось услышать еще много подобных историй. Так он, без капли смущения, поведал мне о том, как следующие месяцы продолжал систематически насиловать собственную мать практически на ежедневной основе, пока она пыталась спрятаться от него, запереться в одной из комнат или стращала наказаниями от Бога. Последнее Андрей переживал мучительно, много размышляя о своих деяниях с точки зрения неведомого Создателя, который раз в неделю снабжал его пищей в награду за хорошее поведение. Мама говорила, что делать обнимашки это плохо, однако в своих размышлениях Андрей понял, что плохо было бы их не делать. Логика его была такова, что если он и мама и их дом были созданы по замыслу божьему, то все вокруг имеет какое-то предназначение: швабра, чтобы мыть пол, еда – чтобы ее кушать, глаза – чтобы смотреть, а его хуй становится твердым, чтобы входить в мамину писечку. Не делать этого было все равно, что пытаться смотреть на мир не глазами, а волосами, или использовать кастрюлю, чтобы жарить подушки – абсолютная бессмыслица.
Когда спустя неделю мама молча принесла от Бога новую партию продуктов, Андрей убедился в своей правоте, и отпраздновал это целым днём бесконечных обнимашек, связав маме руки и ноги, и насилуя её до своего полного истощения. Его, однако, удивляло, что мама упорно продолжала сопротивляться даже после того, как Бог явственно показал им своё расположение. Размышляя об этом, Андрей пришёл к выводу, что Бог судит нас не по своим законам, если таковые у него вообще есть, а по нашим собственным. Если сам ты считаешь, что поступать так плохо и всё равно делаешь это, значит ты плохой, но коли ты не видел зла, то и зла ты никакого не сотворил.
С этой логикой Андрей превратил свою маму в секс-рабыню на последующие десять лет. Вся работа по дому постепенно полностью перешла на нее: она и стирала, и готовила, и наводила порядок, в то же самое время удовлетворяя похотливые желания сына по первому его требованию. Ну или получая наказания, как например уже выше мною упомянутые шлепки по попе, а также стояния в углу, заключение в своей комнате или отсутствие ужина.
В доме не было часов и Андрей понятия не имел о смене времени суток, о днях недели или месяцах, но по его рассказам выходило, что он требовал от мамы обнимашки по меньшей мере дважды в каждом промежутке между пробуждением и отходом ко сну. Первый раз обычно следовал сразу же,
Крайнее насилие III: семь кругов Ада