что похуже, что не жалко. Юлька, в его махровом халате, слишком большом ей, сильно запахнутом, с совсем маленькой дочкой на руках стояла в коридоре, глаза на мокром месте, то и дело всхлипывала, а я взглянул на неё по-новому после того разговора с её мужем, такое странное ощущение было, какое бывает, когда общаешься с кем-то, про кого знаешь гораздо больше, чем он про тебя, знаешь то, что предполагает твою скрытую власть над ним. Стараясь не глазеть в открытую на жену приятеля, обратил внимание, когда она повернула голову, на трогательно хрупкую шейку и почти физически представил, как кладу ладонь на неё, веду вверх по завиткам волос и как Юлька сладко стонет от одного прикосновения. Я даже испугался на миг, что мои мысли могут быть прочитаны. Нет, я не строил каких-то конкретных планов на Лёнину жену, но уже точно понял, что вполне определённо хочу её. Мысль эту я отогнал, усилием воли переключился на отъезд, задавал какие-то бытовые вопросы – всё ли взял Лёня с собой, что потребуется, напомнил супругам о своём обещании постоянно заходить проведать с помощью. Юля вяло начала отнекиваться из вежливости, что дало мне возможность шутливо застолбить право ежедневного моего прихода:
— Юля, ми, южане, слово держим, - вообще, я говорю по-русски без акцента, да, по сути, я армянин лишь по крови, ещё дед ребёнком был перевезён в Россию и наша семья полностью ассимилировалась, но здесь я нарочито говорил с акцентом, - я твой муж клятва давал – тебя оберегат от всех невзгодий, магазин ходи, дочка сиди, вообще помогай, щютка гавари, скучай не давай!
В общем, посмеялись, уже выходить пора, Юля к Лёне поцелуем потянулась, а я говорю:
Беру лёгкий живой свёрток на руки, а Юлька одной рукой придерживает и, сам не знаю, нарочно я это сделал или само собой получилось, но моя ладонь Юлькино запястье накрыла, держим дочку вдвоём, получается. Она так странно на меня посмотрела, а вот уже и Лёня жену целует взасос, а я вижу, что у неё коленки подгибаются, дочку удерживаю одной рукой, а второй Юльку за талию обхватываю. Лёня и не заметил даже сразу, что Юлька на грани обморока. Поцелуй прервал, в коридоре темновато, но заметил, что жена бледная, испугался, а Юлька уже пришла в себя, улыбается слабо – ничего, ничего, всё хорошо, уже хорошо, просто слабость, волнение, дочку забирает у меня, а моя рука ещё на талии у неё.
— Лёнечка, - говорит мужу, - береги себя.
И ещё говорит всякие нежности и наставления ему и про себя с дочкой. И смотрят они друг другу глаза в глаза, дочка между ними. А моя рука всё ещё на её талии и я чувствую... чёрт его знает, что я чувствую – такой сумбур в голове – чувствую я, что член мой как камень стал твёрдым и то-ли придумываю себе, то-ли и вправду, но от Юльки какие-то флюиды, я, почему-то, знаю точно, что сегодня же буду в ней. И плевать на то, что её муж мой приятель, считай – друг, плевать на мораль, три дня назад ещё не думал о ней, как о возможной женщине, а сейчас понимаю - хочу до безумия.
Не помню, как доехали, перед глазами картинка – как я её буду трахать. И стыдно в глаза Лёне смотреть. Попрощались, обнялись. Он - уже уходить, но вспомнил, хлопнул по карману, достал паспорт:
— Лева, я же чуть Юлькин паспорт не увёз! Сможешь сегодня занести? А то
Нечто новое в моей жизни