сидит и безропотно ждёт, что я буду с ней делать дальше. А я отрезаю гипотетические пути к отступлению: шагаю снова к ней, расстёгиваю молнию джинсов, с трудом вынимаю напряжённый, колом стоящий член и подношу обтянутую крайней плотью головку к её рефлекторно приоткрывшимся губам. Теперь уже звучит мой стон: её рот принимает головку, язык, пока ещё робко, только знакомясь с внезапно вторгнувшимся незваным гостем, скользит поперёк уздечки, но несмотря на эту робость, как же приятно ощущать им жаркую несвободу в девичьем рту после тесных джинсов! Я люблю Юлю. В этот момент я по-настоящему её люблю и испытываю к ней удивительную нежность, обогащённую чувством вины за спровоцированную мною её неверность мужу. Я сдерживаю порыв продвинуться поглубже – девушка ведь только пробует чужой член, не надо её пугать, муж, по его словам, с ней ласков и нежен, нетерпеливая грубость может напугать... Но как же хочется вглубь! И как же торкает мысль, что это первый чужой, не мужа, член, который она пробует на вкус! Держусь. Кладу ладони на её затылок и шею, начинаю легонько перебирать кончиками пальцев позвоночки, поглаживать, мысленно благодаря Лёню за неосмотрительные подсказки, слыша всё учащающиеся слабые стоны, даже урчание его жены. Гляжу сверху на Юлю. Глаза её закрыты, крыльца носика раздуваются, губки плотно обхватывают мокрый от слюны ствол, она уже возбуждена и тормоза, если не сняты совсем, то ослаблены, её руки, едва касаясь лежат на моей заднице, но я чувствую, как она начинает понемногу потискивать мои ягодицы. Хочется поскорей попробовать всё, потрогать, пометить территорию как можно больше, я отодвигаюсь, мой член выходит из объятия жарких губ и я, сдвинув крайнюю плоть, обнажив мокрую головку полностью, что не так просто – она раздулась и крайняя плоть ей тесна - начинаю водить по раскрасневшимся щекам, по носу, даже прикладываю поочерёдно к закрытым глазам, оглаживаю лоб, в общем, будто чудесным зондом исследую всё Юлино лицо. Ей явно нравится и, когда в очередной раз проскользив по кругу, головка оказывается у её губ, она приникает к ней поцелуем. Целует почти целомудренно, без засоса, мелко и часто и, одновременно с поцелуями, впервые, пожалуй, с начала минета, смотрит мне в глаза снизу вверх. Я улавливаю в её лице неуверенность, хотя мы уже вступили в совокупление, пусть и орально-генитальное, это для неё новые отношения и она явно впервые не с мужем. Я тяну её вверх, она, непонимающе глядя на меня, встаёт и я ласково целую её сначала так, как она только что целовала мой член, часто и мелко в щёчки, а потом впиваюсь ртом в её губы. И опять психологический момент: осознание, что целуешь рот, в котором только что был твой член, усиливает возбуждение. Кажется это торкает и её тоже – она стонет опять, не прерывая поцелуй, а язычок её неожиданно проявляет сильную активность, облизывая в её гостеприимном рту мой язык со всех сторон. Теперь, когда мы стоим, мне удобно общупать её пообширней. И я скольжу руками по хрупким плечам, сжимаю одновременно груди, забыв об их молочности – они брызжут тонкими острыми струйками мне на рубашку и Юля впервые тихо смеётся и смелее обнимает мои плечи. Отпустив грудь, я опускаю руки по трепетному животу вниз, распахиваю полностью халат, с радостью осязаю, что лобок безупречно гладок, он голенький, как у девочки, завожу ладонь между тотчас предупредительно расставленных бёдер и меня поражает обилие скользкой влаги в промежности. И только я погружаю впервые два пальца в жаркое преддверие, как она протяжно стонет,
Как я сделала мужа многоженцем 2