рядом со мной. Она охватила мою руку своими, прижимаясь, и чмокнула в щёку.
— Ты не сердишься на нас? Мы с Серёжкой пошалили немножко. Лицо её не выражало ничего кроме искренней весёлости. Это настолько не вязалось с моими ожиданиями типа: сандалии жмут, и нам не по пути, что я растерялся.
А жена снова, на ушко горячо прошептала:
— Спасибо, милый!
И она снова чмокнула меня в щёку. Она явно жила в каком-то ином мире, где заниматься любовью с родным братом – вполне естественное дело, не вызывающее и тени стыда, где муж при этом – тоже, любимый человек, и это столь же естественно. Без ста грамм тут точно, было не разобраться, и вскоре я разобрался. Сергей помог Татьяне дотащить меня, разобранного, до нашей палатки. Жена, зная то, что умом я всегда остаюсь трезвым и память прошедшего, из цикла наутро, меня не подводит, прильнула ко мне:
— Спасибо, милый, что оставил нас вдвоём! Это было так прекрасно! Ты просто не представляешь!
— В смысле?
— Ну, то, что муж знает и не нужно врать, изворачиваться, сгорать от стыда, а просто делать то, что нам с Серёжкой хотелось делать. Дома я снова буду примерной женой, а пока, разрешишь нам ещё, если захочется? Ты не думай, я люблю тебя, а теперь буду любить ещё больше, за твою любовь ко мне!
Такого поворота событий я не ожидал. Хотел что-то придумать в ответ, но провалился в сон. Уставшие за день, мы, все трое, просто, спали.
Всю ночь мне снилась всякая белиберда, где жена, из любви ко мне, чтобы доказать это, то и дело ложилась под всех подряд. Родственников, друзей, случайных знакомых и даже незнакомых встречных, и глаза её сияли счастьем и любовью ко мне, а я всё никак не мог объяснить любимой, что не нужно так доказывать свою любовь ко мне.
Проснулся я от мокрого и холодного тела жены, придавившего меня. Она смотрела на меня и улыбалась. С её волос капала вода.
— Тебя не добудишься, пришлось одной идти купаться. Там немного туман, а вода такая тёплая! И тихо-тихо.
Она была настолько безмятежной, что казалось, будто все события на озере мне просто приснились. Я посмотрел на спину Сергея, мирно спавшего лицом к ткани палатки.
— Иди, искупнись! И я с тобой ещё раз искупаюсь! – Таня была весела, как ребёнок, и внутри меня все проблемы смыло её чистой радостью. Я улыбнулся и кивнул.
Здравствуй, третий день! Мы вышли не берег. Прохлада прошлась мурашками, но после, в воде было прекрасно. Я сплавал недалеко, и вернулся к жене, плескавшейся на мелком месте. Она обвила меня и прошептала:
— Я хочу тебя, и обняла ногами.
Всё ушло, если оно было, а не пригрезилось мне во сне, и так хотелось, чтобы остальные три дня больше не приносили страданий душе!
2.
Я ощущал то, как моя плоть рассекает плоть жены, сделавшуюся за последние дни мягкой и податливой субстанцией. Мокрая и скользкая, она заставляла меня шевелиться значительно дольше, чтобы достичь утоления желания. Сама же Таня упивалась процессом, и радостное выражение не сходило с её лица.
И вот он, момент кульминации. Таз любимой судорожно тряхнуло и она обмякла.
Благодарно чмокнув жену, чтобы закрепить мир между нами, тем не менее, я поспешил из палатки, избегая разговора, к которому был не готов. Как относиться к жене, если она искренна в любви ко мне, но при этом наслаждается свободой общения с братом! Эта эйфория, в целом, не свойственная ей, была столь открытой, что не оставляла во мне сомнений в том, что жену охватило ощущение какой-то другой
Инесса Анатольевна