права досрочного освобождения. Единственными людьми в суде, которые сочувствовали ей, когда оглашался приговор, были ее родители. Однако после того, как они услышали, что она сделала и что планировала сделать, я думаю, что даже тогда их поддержка была близка к нулю.
Судья первой инстанции сразу же дал развод, на основании преступлений против меня. Он отметил свое отвращение к их поведению и к тому, что они разрушили так много жизней.
Согласно брачному договору, Кэндис ушла со своим имуществом и пятнадцатью тысячами долларов, чтобы начать жизнь заново. Я вложил эти деньги в трастовый фонд с процентами, когда она выйдет из тюрьмы. Из-за психического расстройства, она не присутствовала в суде. Она все еще находилась в охраняемом психиатрическом отделении и должна была быть переведена в медицинское отделение тюрьмы среднего режима, в течение месяца после вынесения приговора.
Ее единственная просьба заключалась в том, чтобы я навестил ее, как только она успокоится. Я согласился на том основании, что это не помешает разводу. Шесть недель спустя, я сидел в защищенной комнате для совещаний в медицинском крыле тюрьмы, в которой содержалась Кэндис. Комната была простой, стол на болтах, стулья с цепями, одно из тех односторонних зеркал, которые вы всегда видите в кино.
Я просидел, наверное, минут десять, когда врач и охранник ввели мою бывшую жену. Она выглядела, как шесть видов ада. Ее обычные прямые каштановые волосы, были распущены по всей длине. Казалось, что она пыталась расчесать их в одних местах, но не в других. Далее были глаза. Они двигались по сторонам, как будто она что-то искала. Не было похоже, что ей что-то угрожает, но было похоже, что она ищет угрозу. Когда она увидела меня, она словно сосредоточилась, и на нее снизошло жуткое спокойствие. Доктор нахмурился, но отступил в угол. Третья и самая очевидная вещь - моя бывшая жена была очень, очень беременна.
Когда она сидела, я смотрел на ее живот, и Кэндис улыбнулась.
— На самом деле, у меня почти неделя задержки, Томас, — сказала она мне, проводя руками по своему набухшему животу. — Они сказали мне, что если я не рожу нашего ребенка в течение двадцати четырех часов, они должны будут вызвать у меня схватки. Это нормально, Томас?
— Наш ребенок, Кэндис.... — Я поймал волну от доктора и остановился.
— Все в порядке, Кэндис, — сказал я ей. — Позволь им помочь тебе, чтобы ты могла родить ребенка.
Она, казалось, расслабилась.
— Томас, я хочу, чтобы ты знал, что я никогда не хотела видеть тебя мертвым. Мне было плевать на твои деньги. Но они все убедили меня, — с грустью сказала мне Кэндис. — Они сказали мне, что после того, как мы родим твоего ребенка, это будет самое время. Я не хотела ничего с тобой делать, но они сказали мне, что если я не сделаю этого, они все равно сделают это, это будет гораздо более жестоко, и я останусь ни с чем. Томас, любовь моя, ты должен мне поверить.
Она остановилась и ждала, я посмотрел на доктора, и он пожал плечами.
— Кэндис..., — начал говорить я.
— Все в порядке, Томас, — сказала она, прерывая меня, она дала мне грустную улыбку, заглянув на мгновение в мои глаза, прежде чем они снова отстранились. — Я знаю, что мы развелись. Я понимаю это, но когда родится наш ребенок, то уверена, что они выпустят меня, и я заглажу свою вину перед тобой. Все те вещи, которые я делала, милый, они все ничего не значили для меня. Ты должен знать, что я люблю
Поездка Аллы в загородный дом Димы