без хорошего секса. Быть может, сама мама так не считала, но кого это волнует? Так считал как минимум я. И, благо, судьба улыбнулась и дала даже больше, чем я мог представить. Вместо одного члена для мамы — сразу несколько десятков разных, которые день за днём то и дело нагружают её тело необходимой работой. Опять же, сама мама этому явно не рада, и уж точно она не считает это необходимым, но кому не наплевать? Наконец, её великолепная попка занималась именно тем, для чего и была создана — быть выебанной, а всё остальное тело — быть секс-игрушкой для чужих фантазий и их воплощения в реальность.
Через время к и без того стонущей и плачущей маме добавили следующее закономерное испытание. Взяв её за подбородок, подросток запрокинул её голову наверх, так что теперь, хоть и вверх ногами, но мама снова почти впритык видела Анино лицо. Та лишь с презрением смотрела на маму, порой закатывая глаза. А мама в это время думала о том, почему не она на её месте. Почему, явно пережившая меньше, чем она, сейчас сидит и просто смотрит, а её только и делают, что без остановок трахают? «Несправедливо! Несправедливо!», - гремело у мамы в голове. Она сжала зубы и сквозь стоны издала какой-то недовольный звук, с явной примесью злобы. Мама даже слегка дёрнулась, будто хотела встать, но парень сверху сильно прижимал её к дивану. От очередной беспомощности и испытываемой несправедливости, мама расплакалась сильнее прежнего. Целый град слёз, из-за слегка неестественного наклона головы, стекал, не попадая на щёки. Отношение парней что к маме, что к Ане было, в целом, одинаково неуважительное. Однако маму они «травили» явно больше и сильнее. Но в этом я не видел несправедливости. Как раз наоборот. Аня, в отличие от неё, могла грубо и нагло ответить, хоть и была в таком же положении. А вот мама допускала и давала поводы для издевательств чуть ли ни с первого дня, а ведь этим парням только этого и надо. Так что вполне логично — мама просто получала по заслугам за свою бесхребетность.
Нагло долбивший маму член ускорялся с каждой минутой. Мерзко давящее ощущение, что в неё снова скоро кончат окутывало маму вместе с чувством безграничной ярости. Она не хотела этого снова. Не хотела, чтобы её бедную матку снова осквернили. Почему-то именно сейчас её особенно сильно одолело это чувство.
— Н-не... не кончай, - довольно тихо сказала она.
Подросток отпустил её голову и мама повернула её ближе к нему.
— Что?, - удивился он.
— Внутрь не кончай...
— Это с чего бы?
— Просто... хоть один раз... одну просьбу...
Парень приостановился на пару секунд и перекинулся взглядами с остальными.
— Ну умоляй меня, пока время есть. Я буду трахать и до момента, как я кончу, у тебя есть время попросить меня не делать этого внутрь. Хорошо попросишь — закончу на тебя.
— Да я просто... Пожалуйста... ну можно без этого? Я... я просто...
Но парень молча продолжил трахать, дав понять маме, что здесь работают только его условия. Конечно, ей пришлось это принять. Более того, мама понимала, что времени у неё осталось явно не много, а потому сквозь все стоны она попыталась собраться с мыслями, дабы выдавить из себя очередные позорные мольбы.
— Я прошу... пожалуйста... не делайте этого внутрь... Я правда очень прошу... воздержаться хотя в этот единственный раз... Умоляю... не надо...
Она запиналась, стонала, глубоко вздыхала, но продолжала мусолить одну и ту же мысль разными словами. «Ну и позорище, мам. Смотреть противно. Интересно, думала ли ты
Называй меня Иротика: часть 2