сошлись характерами. Им было интересно друг с другом. И, как-то так, незаметно для самих себя, они оказались в постели.
Вот так - сидели, разговаривали, делились горестными мыслями. Потом бац - уже сидят на кухне и целуются, как сумасшедшие. А через пару минут сплетения горячих тел, снова бац - и дядя, и племянница уже без нижнего белья. Джинсы, боксеры и трусики отлетели в сторону, и началось безумие.
После первого рандеву любовники смущались и держались друг от друга на расстоянии. Но буквально на следующий день всё повторилось. И пошло-поехало.
Это походило на умопомрачение. Ни Джозеф, ни Донна не могли противиться искушению. Это было выше их сил.
Потом, через четыре месяца они в откровенном разговоре признали - да, это любовь. Ну а что ещё это могло быть? А тогда они просто перестали сопротивляться зову тел и поплыли по течению реки под названием "страсть".
* * *
Как-то, в разговоре с одной своей подругой-однокурсницей, Донна пооткровенничала. Та спросила, что такое с ней случилось. Остин уточнила:
— С чего ты взяла, что у меня что-то случилось?
— Да ты посмотри на себя в зеркало. Ты же вся светишься. Признайся, Дон, - у тебя новый парень и новая любовь?
— Знаешь, Бэрил... - задумчиво выдавила Донна.
— Ну? - поторопила подруга.
— У меня... Он не парень. Он мужчина.
— Сколько лет?
— Не знаю. Надо посчитать. Но где-то - тридцать.
— Ну и как? - любопытничала Бэрил.
— С ним... С ним всё по другому... Не так как с Томом.
Бэрил потащила подругу в парк и усадила на скамейку.
— Рассказывай!
Поначалу Донна стеснялась, отделывалась междометиями. Потом разошлась и выложила всё.
— Понимаешь, Бэри... Он не терзает меня, так как делал это Томми... Да что там говорить. Томми, оказывается, вообще ничего не умеет. А Джозеф... Он меня... Не знаю, как сказать... Он меня завораживает. Всё это так нежно, ласково и... И неотвратимо. Понимаешь?
Донни закрыла лицо ладошками, как школьница. А Бэрил тормошила подругу:
— Да что он такое делает-то. Давай, не томи, рассказывай.
— Он как бы подкрадывается ко мне... Колдует надо мной... Напряжение нарастает постепенно и плавно. И потом бабах! Ах! Ох! Кончила!... А он продолжает, не останавливается... И опять снова. Уплываю-уплываю-уплываю... И снова - тресь! Как грузовик сбил. Но так хорошо, так сладко... И снова... И так раз... Не знаю, не считала. Минимум раза три-четыре. А иногда и больше. Это как в водоворот попасть. Затянуло и не выплывешь. И раз за разом кончаешь. Раз за разом. Ох Бэрил, я боюсь.
— Господи! Чего!
— Когда это кончится, когда оно пройдёт... Я не знаю, как буду жить. Я уже не смогу по-другому.
— И часто это у вас?
— Если бы я ему позволила, то он бы делал это целый день и каждый день. Но я устаю. Я беру у него один выходной в неделю. В понедельник. Ну и тогда, когда я физически не могу этого делать.
— Да. Интересная у тебя жизнь. Он у тебя прямо половой марафонец.
— Ты знаешь, - вздохнула Донна, - он такое мне говорит... Такое... Я иногда просто от его слов... У меня от его слов... Я получаю оргазм...
— Что?!... Кончаешь от слов?!... Господи! Вот такого я ещё не слышала! Что же он тебе такого говорит?!
— Тихо, Бэри, не кричи. На нас обратят внимание.
Бэрил оглянулась:
— Да нет ту никого! Рассказывай подробно. Что он тебе говорит?
— Ну. Всякое... Нет. Я не могу это повторить. Это личное. Понимаешь? Это очень личное... Он... Он иногда и ей говорит всякое.
Учительница Английского языка